случаи жизни, запасная зубная щетка, комплект белья и резинки для волос. И еще трубка в подарок папе – из черного лакированного дерева, с искусно вырезанной на чубуке шхуной, бегущей по волнам под всеми парусами. Уверена, ему понравится!

– В следующие выходные никаких покупок, – возвел глаза к небу Новач. – Изучаем поселок, посетим картинную галерею и музей быта. Стыдно не интересоваться местом, в котором довелось оказаться!

Мы втроем дружно промолчали. Судя по выражениям лиц, девчонки не считали, что потратили время зря. А мне запасная зубная щетка казалась куда полезнее посещения выставки картин и чего-то там еще.

Для обеда мы выбрали кафе «Чайка» на набережной, умощенной каменными плитами. Она нависала над зверь-океаном, хлопая, словно крыльями, зонтиками над многочисленными столиками. Должно быть, их время подходило к концу, ведь поздней осенью с моря дул сильный ветер, но пока еще было относительно тихо, и солнце светило, делясь почти летним теплом.

Поставив сумки под столик, мы расселись и заказали полноценный обед, состоящий из сырного супа с гренками, жареной рыбы с картошкой, рыбного же пирога и салата с морепродуктами. Еда показалась мне восхитительной и необычной. Когда была жива мама, папа водил нас в ресторацию в Белозерье – блюда там подавали похожие, только стоили они не в пример дороже.

После обеда Джеф ушел, а нам принесли горячий ягодный компот с медом и еще по конфете. Совершенно счастливые и удовлетворенные, мы откинулись на спинки стульев и молча смотрели на зверь-океан, что-то бормочущий себе под нос. И чайки носились вместе с ветром над нашими головами, и облака летели легко и высоко, не угрожая дождем, и вставать совершенно не хотелось. На мгновенье даже показалось, что никакого Акалим не существует. И Замошья тоже. Что я всегда жила здесь, слушала крики этих чаек и пребывала в блаженном ничегонеделании. Привидится же такое!

От странного состояния меня отвлекли фигуры, неспешно прогуливающиеся по набережной. В одной из них я узнала Дина, а рядом с ним шел высокий, прямой как палка мужчина с незапоминающимся лицом. Должно быть, это и был его дядя. Они нас не видели, девчонки тоже не смотрели в ту сторону, и я не стала привлекать внимание ни тех, ни других, просто проследив, как Дин со спутником проходят мимо, чтобы свернуть на одну из улочек.

Новач вернулся через полтора часа, имея вид гордый и загадочный. Тихо подошел к столу со стороны Сильваны Оливии, наклонился над ней, спросил на ухо:

– Скучали по мне?

Силли пискнула от неожиданности, чем ужасно насмешила Дарлу, которая заявила, что писк вышел идеально мышиным. Все еще смеясь, мы встали из-за стола, достали сумки и почтовый ящик и направились на улицу Альбатроса, 22.

Идти пришлось долго. Пару раз Новач грозился выкинуть сумки в океан, но потом вспоминал, что в них лежат и его вещи, и передумывал.

Улица Альбатроса продолжала набережную. Там, где заканчивались каменные плиты, дорога сворачивала, поднимаясь выше над уровнем моря. Дома здесь располагались только справа по ходу движения. С другой стороны невысокая каменная ограда отделяла тротуар от пропасти, на дне которой серые волны в облаках пены кружились в бесконечном вальсе.

Нужный нам дом оказался двухэтажным особняком с односкатной крышей и толстыми ставнями. Стоило подойти к калитке, как на крыльцо вышел Реми, улыбаясь и махая. Будто знал, что мы уже близко!

Отобрав у измученного Новача поклажу, он с шутками и прибаутками проводил нас в дом и представил бабушке – сухонькой старушке с лукавыми глазами, чьи нос и щеки были щедро украшены веснушками, отчего лицо напоминало печеное яблоко:

– Моя бабуля Нери. Бабуля, это Джеф, Дарла, Сильвана Оливия и Вин…

Бабуля уставилась на меня таким пронзительным взглядом, что я вздрогнула, однако спустя мгновение решила, что мне показалось.

– Мойте руки, дорогие гости, и за стол, – пригласила она. – Чай уже готов!

К чаю Реми испек пирог. И, клянусь, он был самым вкусным из того, что мы попробовали сегодня во Фриде!

– У тебя кулинарный талант, – серьезно сказал Новач, протягивая тарелку для добавки. – Почему ты работаешь в Акалим? Почему не поваром в каком-нибудь кафе? Их же здесь полно.

– Реми помогает своему отцу, который держит таверну «Золотой баклан» в порту, – довольная похвалой, проскрипела бабуля. – А в Акалим подрабатывает – копит деньги на учебу.

– Бабушка, зачем ты раскрываешь мои секреты? – усмехнулся внук и поднялся с места.

Высокий, огненно-рыжий, ловкий и в белом поварском фартуке он был необычайно привлекателен.

– Сейчас принесу еще один пирог, – он подмигнул Джефу. – В тебя влезет, курсант?

– Не уверен, но буду стараться, – расплылся в улыбке Новач.

– Откуда вы приехали, дети? – между тем, спросила бабуля. – Постойте, дайте-ка угадаю. Ты, детка, – она указала на Силли, – столичная пташка и из старинной семьи. Ты, – скрюченный палец ткнул в Дарлу, – издалека. Думаю, что из Кармодона. Да, пожалуй, волшебница из самого Кармодона. Ты, парень, из центральной части Норрофинда, и судьба уберегла тебя от нелюбимого дела, приведя в Акалим. Ну, а ты…

Она замолчала, вновь глянув на меня с таким подозрением, что мне стало неуютно. Упрямо вскинув подбородок, я ответила:

– Из Северного Норрофинда. Случалось там бывать?

– Проездом, – кивнула она, приглушив горящий взгляд тонкой пленкой век. – Я ехала в Рослинсберг, где прожила какое-то время. До сих пор помню этот аромат… Снега и смолы… Вот только запамятовала, как называлось растение, которое так странно пахло. У меня от него чесалось под носом и все время хотелось чихать.

– Это черный елец, – сообразила я. – Пахнет смолой и хвоей, но это не такой приятный аромат, как тот, которым дышишь в сосновом бору. Он… раздражающий.

– Точно, – согласилась она.

– А у нас вы были? – заинтересовалась Дарла.

Бабуля Нери переключилась с меня на нее, и я вздохнула с облегчением. Отчего она так пялится на меня? Будто ждет какой-то пакости!

Время шло, от чая и пирогов мы отяжелели и, кажется, округлились, однако бабушка Реми больше не проявляла ко мне пристального интереса. Успокоившись, я принялась разглядывать обстановку просторной гостиной с побеленными стенами, на которых висели многочисленные портреты и фотографии.

– Это же Бреннон Расмус! – вдруг воскликнула Дарла, указывая на портрет в золоченой раме, висевший на почетном месте. На нем был изображен огненно-рыжий мужчина средних лет с тяжелой челюстью и стильной прической, смотрящий так серьезно, что делалось страшно. И только в глубине небольших глаз, от внешних уголков которых расходилось множество тонких морщинок, были заметны озорные искорки. – Бессменный помощник и поверенный леди Эвелинн Абигайл Торч!

Бабуля Нери расплылась в улыбке:

– Это