ей лоб – вдруг горячка на нервной почве? В романах, которые читала мама, такое случалось с трепетными леди на каждом шагу.

Силли открыла глаза и простонала:

– Ви-и-ин…

– Драконьи угодники, живая! – нарочито радостно воскликнула я. – Раз живая, значит, нужно позавтракать. Давай-ка, вставай и садись за стол. Я взяла овсянку и яйцо-пашот, тосты с джемом и чай – все, как ты любишь.

На ее бледных губах расцвела улыбка.

– Спасибо, Вин, но я не…

– Хочу. Ты хотела сказать – очень хочу есть! – прервала я.

Взяв Рэчерч за плечи, посадила, накинула халат, помогла встать и пересесть за стол. Она была легкая, как перышко.

Едва ли не насильно я заставила Силли выпить чаю, после которого румянец начал возвращаться на ее щеки. Затем она съела яйцо и так разохотилась, что сама не заметила, как переключилась на кашу.

Сидя на краю кровати и подбадривая ее, я оглядывалась.

В комнате царил идеальный порядок. Книги были разложены по темам, ручки и карандаши красовались в дорогом канцелярском приборе из черного с искрами камня, на стенах – ни рисунков, ни фотографий, вещи убраны шкаф. Кровать она тоже заправляет как стражники в казарме – без единой морщинки?

– Я должна извиниться за дракуся, – сказала я, когда она доела кашу и снова рассыпалась в благодарностях. – Он не хотел никого пугать. Мы с ним по утрам бегаем, а сегодня я проспала. Вот он и решил, что я заболела. Поэтому принес… то, что принес. Он больше так не будет.

В голубых глазах Сильваны Оливии появилось такое отсутствующее выражение, что меня снова посетила мысль о ее психическом здоровье.

– Сотни лет драконы не могли вернуться в реальный мир, переживая опыт посмертного существования, – вдруг произнесла она загробным голосом, и у меня по рукам побежали мурашки. – Когда леди Эвелинн Абигайл Торч указала путь, они начали возвращаться, но связи между ними и людьми оказались утеряны, а теперь возникают вновь. Твой дракусь… Валли, выбрал тебя своим человеком. Это редкость, однако такое случается все чаще.

Я даже спрашивать не стала, откуда ей это известно. Понятно же, что возможности и уровень обучения наследницы древнего рода на порядок выше, чем даже у потомственной волшебницы Дарлы. Наверняка, в пресловутом Рэчерчдолле библиотека размером с библиотеку Акалим, а в гостях бывают всякие ученые дядьки и ведут умные беседы.

– И что мне с этим делать? – поинтересовалась я.

Силли пожала плечами.

– Я не знаю. Знаю только, что иногда дракуси по-настоящему привязываются к кому-то, но, когда человек по каким-то причинам оставляет их, они живут дальше и даже могут выбрать себе новую привязанность. Видишь ли, почти все источники эпохи норров утеряны, а те, что остались, не дают полного представления о происходящем в то время. Последняя более-менее достоверная информация – мемуары леди Эвелинн, где описано сопротивление драконов, названное "погибельным бунтом", который привел к гибели цивилизации. Эту историю поведал ей призрак Розы Шальс – древней волшебницы, воительницы и драконьей всадницы.

Я мысленно взяла книгу на заметку и сказала, не скрывая зависти:

– Силли, ты столько знаешь! Может быть, ты и по-древненоррофиндски можешь?

К моему изумлению, она кивнула.

– Могу, но говорю плохо, а вот читаю и пишу гораздо лучше.

Мысль возникла, едва она произнесла первое слово.

– А ты могла бы научить меня? – выпалила я. – Мне очень надо!

– Для Валли? – понимающе кивнула блондинка.

– Для него.

Она задумалась, а потом засмеялась – словно ручеек зажурчал.

– Почему бы и нет? Я попрошу прислать из дома мои старые учебники – так будет проще. Ты – сообразительная, думаю, к третьему курсу, когда его начнут нам преподавать, уже сможешь неплохо им владеть.

Я встала. Как все здорово складывается!

– Спасибо тебе! А теперь собирайся и идем делать домашку.

Она кивнула.

Выходя из комнаты, едва не споткнулась о… дракуся, который валялся на боку в гостиной.

– Значит, ты выбрал меня своим человеком? – присев на корточки и похлопав его по упитанному пузу, спросила я. – Теперь будешь повсюду таскаться за мной?

Оранжевые плошки, скрытые кожистой пленкой век, приоткрылись.

– Вуорк?

– Что же мне с тобой, дурнем, делать?

Валли поднял голову на длинной шее так, чтобы наши глаза оказались на одной линии, и четко произнес:

– Вин-тин.

А я, словно повинуясь безмолвному призыву, машинально ответила:

– Валли-тин…

И замолчала в изумлении.

Глава 38

Мы с Сильваной Оливией спешили в библиотеку, оставив дракуся дрыхнуть в гостиной. Друзья, наверняка, уже нас заждались.

После вчерашнего ясного дня погода испортилась. С ночи накрапывал дождик, который сейчас превратился в настоящий ливень. Казалось, из низких туч на Акалим низвергается сам зверь-океан, потому что за тугими струями, со всей силы дубасившими по крышам, ничего не было видно. Осадки такой интенсивности для меня были в новинку – в Северном Норрофинде обычно шли короткие дожди с грозами, причем по несколько за день. Но чтобы дождь, как нахальный бродяга, настойчиво стучал в дверь, не собираясь уходить, такого не случалось.

Поскольку было воскресенье, Силли надела закрытое голубое платье и накинула на плечи пушистую шаль, а мне нравилась форма, и я снова была в ней. Не желая промокнуть до нитки, мы не пошли через двор, а предпочли более длинный путь – коридорами и переходами между зданиями академии. Переход в соседний корпус располагался на первом этаже нашего, поэтому мы спустились вниз. Двери в бальный зал были закрыты, также как и в один из спортивных залов. А вот во второй – открыты, оттуда слышались звон металла и азартные крики.

Сильвана Оливия неожиданно остановилась.

– Вин, ты иди, я догоню, – неуверенно сказала она, и, развернувшись, сделала пару шагов назад.

«Наверняка, что-то забыла…» – подумала я, направляясь в сторону перехода, как вдруг услышала тихий голос:

– Почему ты преследуешь меня? Просишь о помощи? Но чем я могу помочь?

Остановилась. Оглянулась.

Силли говорила с пустотой. С пустой, драконья мать, пустотой! Все-таки наша аристократка чокнутая.

В переходе раздался дробный перестук, словно жеребенок бежал, стуча копытцами по каменным плитам пола. Я попятилась, и вовремя, потому что в проходе показался… Я глазам своим не верила! Это был высокий – на три головы выше меня, – скелет, потерявший где-то нижнюю челюсть. Но даже без нее вид у него был устрашающим, потому что в глубоких глазницах яростно горели злые звезды. Моя нижняя челюсть не потерялась, но отвисла. Я застыла, наблюдая, как скелет рысит к рыцарским доспехам, стоящим по обе стороны от входа в спортивный зал, выбивает из хватки железных пальцев двуручный