– Вызвали лекаря. Тот сказал, с этим разве только маг справится. А как им мага нанять? Ром – шахтер, Элси, жена его, тоже бьется как рыба об лед, вышивает, да только вот ниткой и иголкой много не заработаешь. Чай, у нас не столица… скажи, я понимаю ты огневик, но, может, учила что-то… вот с Кирстен ты же смогла помочь…

Элисон потерла руками лицо.

– Давайте сейчас к ним и сходим, рена Астрид. Надо смотреть, а там уж и решать, что сделать, что не сделать…

– Спасибо, детка. Я понимаю, ты и время, и силы тратишь…

– Ну так что ж теперь – девочке без помощи оставаться? А этому поганцу так и бегать? – хмыкнула Элисон.

Сейчас, когда у нее на счете была крупная сумма, она могла относиться к жизни намного спокойнее. Всех денег не заработаешь, а справедливость тоже должна быть. И бить.

Некоторых – ногами и больно.

* * *

Шахтерский дом.

Квартирка из трех комнат… скорее клетушек. Но как же ее старались сделать уютной! Везде вышивки, салфетки, скатерть, шелками шитая…

– Это вы сами? – заинтересовалась Элисон.

– Да, – кивнула хозяйка.

– Вы свой талант хороните, – убежденно сказала девушка.

Вышивка из осенних листьев на ветру была не просто со вкусом подобрана, но и безукоризненно выполнена – в столице такие работы с руками оторвут и золотом заплатят.

– Ох, да где та столица, а где мы. – Рена Элси выглядела безнадежно усталой.

Элисон только головой покачала.

– Ну-ка не надо! Сейчас давайте девочку посмотрим, а потом и с вами поговорим?

– Давайте, – кивнула рена. – Вы уж простите, рента Баррет, Астрид хоть и сказала…

Элисон подняла руку, останавливая словесный поток.

– Я бы ради своего ребенка на гору залезла и ту гору до основания срыла. А вы всего лишь меня потревожить решились. Ничего в этом страшного нет. Сколько дней назад это произошло?

– Четыре дня.

– Надо было звать раньше! Где девочка?

Ответом ей был кивок в сторону одной из комнат.

Туда Элисон и направилась, слыша за спиной сердитый шепот рены Астрид.

– А ну, прекрати выть, дурища! Сопли подбери! Расклеилась на глазах у детей!

Дальше Элисон уже не слушала. Она прикрыла за собой дверь, глядя, как под одеялом в тугой комок свернулась девочка.

– Здравствуй…

Самая капелька силы в голос.

То, что можно добавить, даже не снимая ключика. Вот ведь забавно, рена Астрид нашла ей дело как раз по специальности. Но…

Одеяло медленно и осторожно откинулось.

Девочка действительно была хорошенькая, как куколка. Золотые волосы, огромные карие глаза… само очарование. Даже сейчас, с распухшим красным носом.

– Ре-ре-рент-т-т-та?

Заикание было очень сильным. И Элисон внимательно вгляделась в карие глаза девочки.

М-да.

Сильно ж эта погань малышку напугала, тут легко не отделаешься. Ну да ладно, семь бед – один ответ…

– Я лекарь, – улыбнулась Элисон малышке. – Сейчас я дам тебе волшебных капелек, и ты уснешь, а когда проснешься – все будет хорошо.

– Та-та-так н-н-н-не б-б-б-ыв-ва-ва-ет…

– А у нас будет. Поспорим? – улыбнулась Элисон.

И подошла к двери.

– Рена Элси, можно мне стакан с водой? Пожалуйста. И не беспокоить нас. Даже если дом будет рушиться.

Астрид, глядя в глаза девушке, подняла бровь.

Элисон кивнула.

Да, она может помочь, она поможет, но не надо ей мешать и лезть под руку. Хорошо?

Ответа она и не ждала, и так было ясно, что рена Астрид в комнату никого не пустит. Хоть тут лично король явись!

Стакан воды себя долго ждать не заставил. Элисон достала из сумки капли и отсчитала две штуки.

– Пей. Все будет хорошо.

Девочка послушалась. А через пару минут и засопела носиком. Сонное зелье было сильным, Элисон и сама им пользовалась пару раз… ей, правда, надо было пять капель.

– Не шуметь, не мешать, под руку не лезть, – распорядилась она, закрывая дверь.

Ключ соскользнул с шеи.

Прохладные ладони легли на виски девочки.

Ментальная магия…

Какой дурак сказал, что это легко? Его бы сюда, в спутанный вихрь картинок, образов, в безумие человеческого сознания, туда, где нет ни смысла, ни дороги, где случается самое невообразимое – и кошмары становятся явью, а реальность превращается в пыль!

Здесь, на грани мысли и чувства, можно сделать с человеком что угодно. Только вот шанс получить полного идиота намного выше, чем сделать то, что тебе хочется, что надо.

Достаточно одного неверного движения, одного жеста…

Элисон ничего такого делать не собиралась.

Она медленно спускалась по ступенькам, отсчитывая часы и дни. Сейчас она видела сознание девочки как колодец. Темнота и глубина, черная вода на дне – Люси не помнит своего младенчества, и детства не помнит, потом эта вода поднимется выше, она будет скрывать под собой многое… и многое окажется в ней. И будут там плавать неведомые рыбы…

Но сейчас колодец не слишком глубок.

И вот…

Трещина в одной из стен.

Резкая, рваная… след, который оставил подонок.

Элисон мягко провела ладонью по краям, по осколкам кирпича… сейчас она видела то же, что и девочка. Только вот воспринимала чуточку иначе.

Вот Люси идет домой. Она веселая и счастливая, она бежит вприпрыжку, у нее леденец в руке… и из теней выступает дядька.

Он большой и страшный!

Он злобно ухмыляется и распахивает плащ.

– Иди сюда, куколка! Потрогай!

Люси становится страшно, и он скалится и тянет к ней руки, и сейчас с ней сделают что-то страшное… она падает в черноту, падает и не может оттуда вернуться, она падает…

* * *

Элисон выдохнула.

Нет, это воспоминание ей не стереть. Не получится. Оно уже есть, оно пустило глубокие корни, четыре дня – это большой срок для малышки… если бы ее позвали сразу – были бы шансы убрать. А сейчас… сейчас так не получится. Шрамы останутся.

Страх – огромная сила. Но Элисон может сделать кое-что другое.

К примеру…

И девушка мягко касается трещины, не заставляя ее зарасти, но изменяя. Легко трансформируя реальность чужого кошмара в то, что хочется видеть ей.

Она не может полностью стереть тот случай, нет. Но вот преобразить в разуме Люси – запросто. И страх ей поможет, силы в этом страхе столько, что на шестерых менталистов хватит и еще на парочку останется.

Ну-ка…

Люси бежит домой, довольная и счастливая. У нее в руках леденец, она довольна…

Из теней выступает дядька.

Он большой и страшный!

Он злобно ухмыляется и распахивает плащ.

– Иди сюда, куколка! Потрогай!

Люси смотрит на то, что под плащом, – и ей становится безудержно смешно. Потому