оглядела зал, но не увидела младшей дочери на месте, где она еще пару секунд назад находилась. По лицу женщины поползла тень ужаса. Кэтти стояла рядом с матерью и держала ее за руку – еще не хватало потеряться в толпе снующих людей. Но женщина с силой выдрала руку и ринулась к проходу между рядами, пытаясь поторопить столпившихся перед ней зрителей.

– Пожалуйста, пропустите! У меня пропал ребенок! Пожалуйста, дайте мне пройти! Можно побыстрее? – кричала она, не обращая внимания на недружелюбные взгляды и замечания. – Нэнси! Нэнси!

Вывалившись в проход, так как кто-то из зрителей поставил ей подножку, мама начала носиться как угорелая и кричать. Кэтти было ужасно неловко за ее поведение. Она страшно боялась потеряться и поэтому села на свое место, чтобы маме потом было удобно ее найти. Девочка дико хотела в туалет, но не решилась сообщить матери о своей нужде. Нэнси потерялась; найти ее было важнее, чем естественные позывы.

А женщина крутилась по залу, спрашивая дежурных администраторов, заглядывая в каждый уголок, ныряя в оркестровую яму, носясь, как смерч, по фойе.

* * *

Нэнси все это время находилась за кулисами. Ей захотелось познакомиться с куклами, которые так весело и красиво прыгали. У них наверняка были туфельки с пружинками. Поэтому, когда свет потух, она смогла украдкой пробраться мимо дежурного по боковой лестнице на сцену, а там – нырнула за занавес. В тот момент артисты выходили на поклон, и из-за всеобщей неразберихи никто не заметил маленькую девочку, которая, увидев открытую дверь в гримерку, поспешила туда.

Возле освещенных столиков с зеркалами стояли вешалки с костюмами, кругом была разложена косметика и разнообразный реквизит. У Нэнси загорелись глаза – ей показалось, что она попала в рай. Она помнила, что чужое без спроса брать нельзя, поэтому села в одно из кресел и стала крутиться, намереваясь подождать кукол-балерин и расспросить их обо всем.

Когда танцовщицы вернулись, их удивлению не было предела. Девушки стали расспрашивать, кто она такая и как попала сюда. Нэнси рассказала, что пришла с мамой и вот теперь ждет ее. Балерины переглянулись, решив, что это дочь одной из костюмерш, которая сегодня отпрашивалась, так как ребенка было не с кем оставить. Видимо, несчастная притащила дочь на работу, не получив отгула. Нэнси куклам-танцовщицам понравилась, и они весело поболтали, пока девушки переодевались в костюмы для второго акта. Затем одна из балерин угостила девочку конфетами.

– Покажи пружинки, – потребовала Нэнси, запихивая в рот сразу пару конфет.

– Какие еще пружинки? – рассмеялась юная танцовщица.

– На которых вы так здорово прыгаете. Я видела – у вас из туфелек торчали.

Балерины покатились со смеху и продемонстрировали свои пуанты.

– Научите меня, когда я подрасту? – спросила Нэнси. – Хотя я и сейчас неплохо танцую. Вот, посмотрите.

Нэнси закружилась вокруг себя, неловко подпрыгивая. Пигля снова подлетала, приземляясь в руки хозяйке, но пару раз ударилась головой об пол гримерки. Девушки захлопали. Конечно, из Нэнси навряд ли получится профессиональная балерина, но маленькую девочку расстраивать никто не захотел. Она подрастет и обо всем забудет.

– А мама не будет тебя искать? – спросила самая противная из танцовщиц, щедро намазывая губы красной помадой. Она, видимо, в следующем отделении будет играть ведьму, убьет кого-нибудь отравленным яблоком или просто дубиной по голове. От такой всякого можно ожидать.

– Зачем меня искать, если я никуда не терялась, – пожала плечами Нэнси. Девочка была уверена, что мама разрешила ей идти и даже кивнула.

Самая худая и рослая балерина взглянула на часы.

– Почему-то задерживают, – едва слышно произнесла она. – Наверное, кому-то из наших стало нехорошо. Одевают из второго состава.

Девушки потеряли интерес к Нэнси. «В конце концов, нам не платят за это, пусть нанимает няньку, если нет возможности сидеть самой»; «может, я отдохнуть хочу, у меня сегодня была бессонная ночка, до сих пор голова гудит»; «а у меня костюм треснул, погляди, хоть бы дотанцевать до конца и чтоб не свалился»; «давай скотчем слепим, может, так выдержит».

В этот момент в комнату заглянул пожилой администратор сцены с озабоченным лицом и взъерошенными волосами. Балерины оживились, стали разминать мышцы.

– Почему нет звонка? – спросила самая худая и рослая. – Мне сегодня кровь из носа надо к одиннадцати домой.

– Кровь из носа хлещет у мамаши, которая потеряла ребенка в антракте и теперь носится по театру. Поставила всех на уши, вопит, вызвала полицию, истеричка.

Нэнси нахмурилась.

– Не надо обзывать мою маму. Она – не истеричка. Она просто волнуется за мое здоровье. Не переживайте! Я смогу ее успокоить. Отведите меня к ней, – девочка протянула руку мужчине и в абсолютной тишине покинула гримерку.

* * *

Возвращение назад было ужасным. Мама в платье, испачканном кровью, с размазанной косметикой и растрепанными, влажными от пота волосами, Кэтти, бело-серая от страха и стыда, смотрящая под ноги, в насквозь мокром снизу платье и колготках, и Нэнси, которой страшно понравилось представление и куколки-танцовщицы, сидели в полицейской машине на заднем сидении. Впереди находились два здоровых полицейских, один из которых постоянно жевал мятную жвачку и чавкал.

После приезда полиции Нэнси появилась под руку с администратором, так что мать заподозрила, что девочку у нее украли, и, испугавшись прибытия представителей закона, вернули ее назад. Добрых пять минут она убеждала одного из полицейских в злом умысле, требуя разобраться со всеми, кто здесь работает.

Но Нэнси быстро объяснила ситуацию, так что у взрослых не осталось вопросов. И полицейские настояли на сопровождении всех троих домой. Кэтти больше не могла терпеть, и в момент, когда вывели младшую сестру, под ней разбежалась огромная желтоватая лужа.

– Мамочка, прости, я не специально, я больше не могла терпеть, мамочка, прости, прости, – скороговоркой повторяла Кэтти, закрывая от стыда лицо руками. Теперь ее никогда больше никуда не возьмут, оставят дома и будут смеяться над ее оплошностью до конца жизни. Мама даже не смотрела на нее; терла нос салфеткой и пыталась пригладить волосы. Глаза у нее были сумасшедшими.

И вот теперь они ехали по улицам, слушая щелканье и бормотание рации, чавканье полицейского и веселое щебетание Нэнси. Соседи с удивлением разглядывали знакомых в полицейской машине и перешептывались; странная семейка была на слуху – наверняка опять что-то случилось, раз их увезли в полицейской машине с мигалками.

Около дома их ждал озадаченный отец. Он вернулся раньше времени, так как человек из издательства отменил встречу, когда писатель был на полпути, и ему пришлось, чертыхаясь, возвращаться. Придирчиво изучая своих девочек, он пытался определить, на кого из них направить