Почему я испытала такую благодарность за то, что среди пингвинов, как и среди людей, есть те, кто немного опаздывает? За то, что выживают не только сильнейшие, за то, что в природе могут сосуществовать создания с разной силой и скоростью. Птенцы пингвинов стали клевать мои трекинговые палки. Они, должно быть, думали, что острый конец палки – это мой клюв. Так что они, получается, дружелюбно поздоровались со мной. Я сказала им «будьте здоровы, хорошей вам зимовки» и с сожалением повернула назад. Спускаясь с холма, я, кажется, наконец поняла подлинную причину, по которой захотела приехать в Антарктиду. Я надеялась изменить свое отношение к жизни.

28 февраля было днем отъезда со станции «Седжон», но погода испортилась, и самолет отменили. Хотя было приятно немного задержаться в Антарктиде, мы все засуетились из-за авиабилетов. За внезапный обмен билета на внутреннем рейсе в Чили пришлось заплатить аж 500 000 вон. К счастью, билеты в Корею были забронированы с запасом в два дня. Если бы график сдвинулся еще сильнее, и эти билеты тоже пропали бы, что стало бы для нас настоящей головной болью. При встрече мы постоянно спрашивали друг друга: «Когда у вас рейс?», «Как будете возвращаться домой?». Доктор Л. сохранял невозмутимость. Говорил, что в такие моменты лучше всего ни о чем не думать, а просто почитать комиксы, и погружался в чтение.

Хотя папу уже выписали, его состояние оставалось нестабильным, и мама с нетерпением ждала моего возвращения. Моя корейская жизнь звала меня обратно, но чем настойчивее был ее зов, тем больше мне хотелось остаться.

– А что, если спрятаться на складе? Может, вы меня не найдете и оставите здесь? – пошутила я.

– Вы нас совсем за простачков держите, что ли, – рассмеялся проницательный менеджер Квон.

Зимовщики тоже активно готовились к своим долгим ночам, которые наступят вскоре после нашего отъезда. Они ремонтировали станцию, чтобы благополучно пережить зимние вьюги.

И вот, в пять утра 1 марта, мы вытащили чемоданы из комнат и в последний раз надели спасательные жилеты. Мы распределились по лодкам и стали отплывать, не в силах оторвать глаз от светящейся в темноте станции «Седжон». И от сотрудников, которые стояли на пристани и махали нам руками.

Чем дальше уходила лодка, тем меньше делались их лица, и вскоре станция «Седжон» тоже стала крошечной, будто игрушечной. Теперь мы видели гору Пэктубон, Марианскую бухту, светлеющее небо – словом, те самые грандиозные пейзажи Антарктиды. Она как будто показывала мне: «Смотри, на каком фоне разворачивались события твоего дневника эти два месяца».

В моей памяти отпечатались разгорающееся красным небо и горный хребет, темнеющий на его фоне. Изумление и покой, которые вызывает величие природы, и похожее на дивный сон течение жизни, создаваемое живыми существами, человеком в том числе.

Сохранив все это внутри себя, я возвращалась домой.

Эпилог

Лучшее решение в моей жизни

Мы с доктором Л. и доктором M. летели домой вместе на протяжении всего пути. Это вышло случайно. За месяц мы из незнакомцев превратились в тех, кто ежедневно делит друг с другом трапезу и беседу, и, похоже, между нами образовалась крепкая связь.

При пересадке в Сантьяго на рейс авиакомпании LATAM возникла проблема. Потеряли багаж доктора Л. Авиакомпания DAP утверждала, что багаж был выгружен, а в аэропорту утверждали, что они его не получали. Даже у меня волосы зашевелились на голове, но доктор Л. сохранял полное спокойствие и предположил, что багаж, вероятно, на складе аэропорта, и пошел искать его собственноручно.

Мы с таким трудом поменяли билеты на внутреннем рейсе в Чили, а в итоге из-за того, что самолет из Антарктиды вылетел гораздо раньше, чем планировалось, у нас, наоборот, оставалось еще много времени.

– Кажется, зря мы тратили деньги и меняли билеты, – сказал M.

– Нет. – Я смотрела с балкона второго этажа аэропорта на доктора Л., лавировавшего среди сотрудников аэропорта. – Если бы времени было в обрез, а багаж пропал бы у нас, мы бы наверняка ужасно нервничали.

Я, собравшая вещи в Антарктиду за месяц до вылета, к концу путешествия чувствовала себя беззаботнее всех. Настолько, что в аэропорту шла куда глаза глядят, так что меня даже успели потерять и поволноваться из-за этого. Мои попутчики, скорее всего, не догадывались об этом, но я была настолько спокойна именно благодаря им. Потому что была не одна.

Как Л. и предполагал, багаж оказался на складе, и мы наконец направились на посадку. Обнаружив по дороге дьюти-фри, я стала покупать сувениры для знакомых, но М. остановил меня:

– Вы же понимаете, какие здесь наценки?

Понимаю. Но где я еще куплю такое? Я завершила покупки, прихватив еще одного игрушечного пингвина.

Мы приземлились в Сантьяго днем, погода стояла жаркая, а мы были измотаны дорогой. Из-за смены климата мы совсем выбились из сил, личного багажа у нас было столько же, сколько на пути туда, но теперь к нему добавилась тележка с лабораторным оборудованием. Кроме того, мы забронировали отель чуть в стороне от аэропорта, и машина, которая должна была нас забрать, не приехала. На лбу выступили капельки пота. Поскольку именно M. был на связи с отелем, он и волновался больше всех. Он пошел выяснять, не стоит ли машина в другом месте, а мы с доктором Л. сели на железные ящики.

– Если бы воры знали, сколько стоит то, на чем мы сейчас сидим, они бы охотились не за кошельками, а за этими ящиками.

– Если такое случится… Это будет катастрофа, – устало ответил доктор Л.

– Знаете… Я планирую жить по-другому, когда вернусь.

– По-другому – это как?

– В горы буду ходить.

– Ого, в горы… Ничего себе.

Затем с опозданием на час наконец-то подъехала легковая машина, мы отправились в отель и пообедали там, мы ведь ничего не ели с самого с утра.

Думая о нашем обратном пути, я вспоминаю только усталость. В аэропорту Парижа пришлось проторчать пять часов. Я помню, как даже во сне, на скамейке в зале ожидания, доктор Л. положил ноги на свой багаж, чтобы предотвратить кражу. Помню слова доктора M., который сказал мне, когда я сидела в аэропорту на полу: «Вы такая богемная». И вот, пролетев еще четырнадцать часов на самолете, я вернулась домой. С пингвинами, купленными в дьюти-фри, чилийским традиционным напитком писко, усталостью от преодоленного расстояния и следами Антарктиды в самых разных формах.

На следующий день после прибытия в Корею я поехала к родителям, и мама, обняв меня, заплакала. Я наконец-то увидела папу, он едва ходил, у него изменилось выражение лица, и, главное, он не