чуть помолчала, и по тому, как сжались её пальцы на бокале, я видел, что присутствие Громобоя давит на неё ощутимее, чем она хотела бы признать. Всё-таки ранг В, пусть даже сильный, рядом с архимагом чувствовал себя примерно как костёр рядом с вулканом: вроде бы тоже огонь, но масштаб сравнения не выдерживает. — Зачем он здесь, Артём?

— Вопрос на миллион, Сима. Как узнаю ответ, ты будешь первой, кому я об этом расскажу…

Я отпил из бокала и продолжил наблюдать за залом. Народ понемногу приходил в себя, хотя делал это с оглядкой: голоса стали тише, смех звучал натужнее, а глаза то и дело косились в тот угол, где архимаг устроился с бокалом и видом человека, которому всё происходящее вокруг было примерно так же интересно, как бывалому рыбаку аквариум с гуппи.

Тем временем Гнедич продолжал порхать вокруг Громобоя, и я уже начал прикидывать, как долго комендант протянет в таком темпе, когда случилось неизбежное. Комендант, в очередном приступе гостеприимства лично схватил поднос с вином у проходящего мимо слуги, развернулся к Громобою с такой скоростью, будто от этого зависела его карьера, зацепил ножкой бокала за собственный рукав и щедро плеснул красным вином прямо на мундир главы Длани Императора.

Зал мгновенно застыл.

Гнедич посмотрел на расползающееся по мундиру пятно. Потом на Громобоя. Потом снова на пятно. Краска сошла с его лица так быстро, будто кто-то выдернул затычку и вся кровь разом утекла куда-то в район пяток. Рот открылся, но вместо слов оттуда вышло только тихое сипение, как из проколотого бурдюка, а потом глаза закатились и комендант Сечи, представитель имперской власти на границе с Мёртвыми землями, грохнулся в обморок прямо у ног архимага.

Громобой проводил его падение взглядом и хмыкнул с таким спокойствием, будто люди валились к его ногам без сознания каждый вторник и он давно перестал принимать это на свой счёт.

— Какой впечатлительный… — констатировал он, промокнув пятно салфеткой. — Я как раз собирался сказать ему, что от его мельтешения у меня начинает рябить в глазах, но он, похоже, уже решил эту проблему… — Громобой обвёл зал взглядом и чуть повысил голос. — Ну и чего встали? Лекари тут есть, или мне самому его откачивать? Предупреждаю сразу: мой способ подразумевает лёгкий удар по полу, а здешний фундамент, судя по всему, этого не переживёт.

По залу прошёл нервный смешок, и напряжение, висевшее в воздухе с момента появления архимага, чуть ослабло. Трудно бояться человека, который стоит над бессознательным комендантом с винным пятном на мундире и шутит про фундамент, да ещё и выглядит при этом так, будто это самое весёлое, что случилось с ним за последний месяц.

Хорошо хоть на приёме оказался лекарь мадам Розы. Он подошёл, присел, похлопал коменданта по щекам с профессиональной бесцеремонностью, сунул под нос какую-то склянку, от которой Гнедич дёрнулся, распахнул глаза, увидел над собой потолок резиденции и, судя по лицу, секунды две искренне надеялся, что всё произошедшее ему приснилось. Потом память вернулась, и вместе с ней вернулся тот оттенок белого, который обычно ассоциируется с хорошим мрамором или с человеком, осознавшим, что его карьера только что пошла по всем известному месту.

Коменданта усадили на стул в углу и продолжали отпаивать чем-то из склянки, а Громобой тем временем невозмутимо удалился в соседнюю комнату, очевидно, приводить мундир в порядок. Зал наконец выдохнул, загудел, и приём постепенно вернулся в русло, которое с натяжкой можно было назвать нормальным.

Мира подошла минут через десять.

Я засёк её ещё на полпути через зал, и судя по тому, что творилось вокруг неё, засёк не я один. Мира производила на местную публику примерно такое же впечатление, как породистая борзая на выставке дворняг: мужики провожали её взглядами, в которых инстинкт боролся с предрассудками, и инстинкт явно побеждал, а жёны этих мужиков делали вид, что ничего не замечают, хотя по их поджатым губам было понятно, что замечают всё до последней детали.

Забавное зрелище, если подумать. Большинство жителей Империи считали химер чуть ли не полуразумными животными, но при этом ни один мужчина в зале не мог отвести от Миры глаз, и когнитивный диссонанс на их лицах стоил отдельного внимания.

— Артём. — Она остановилась рядом, и янтарные глаза скользнули мимо меня туда, где Серафима стояла в нескольких шагах и делала вид, что увлечена разговором с преподавателем Академии. Делала вид неубедительно, потому что через каждые полминуты бросала в нашу сторону взгляды, от которых воздух ощутимо свежел, а у преподавателя, судя по его лицу, начинали мёрзнуть уши. — Не познакомишь со своей подругой?

— С удовольствием. Только заранее предупреждаю: она кусается. Не в прямом смысле, конечно, но ощущения… похожие. — Я обернулся к Серафиме. — Сима, подойди, пожалуйста.

Серафима подошла, и между ними повисла та особенная молчаливая секунда, за которую две женщины успевают оценить друг друга по десятку параметров, вынести вердикт и составить план действий на случай, если вердикт окажется неверным. Я видел такое не раз, и каждый раз поражался скорости обработки информации, потому что ни один мужской мозг не был способен провернуть столько вычислений за столь короткий промежуток времени.

— Серафима Озёрова. Мира, чрезвычайный посланник Союза Свободных Стай.

— Наслышана о тебе, — сказала Мира тёплым тоном. — Сильный криомант, да ещё и с даром «Эхо магии»… В Союзе такие способности ценятся высоко.

— А в Союзе принято начинать знакомство с оценки боевого потенциала? — Серафима чуть приподняла подбородок, и температура между ними упала на пару градусов.

— Нет. Просто в Союзе умеют ценить силу, а не шарахаться от неё. — Мира чуть улыбнулась, и в этой улыбке читалось то, что она не стала произносить вслух: что она прекрасно знает, как относятся к Серафиме в Академии, и что там, откуда пришла Мира, всё было бы иначе. — Если когда-нибудь захочешь пожить в месте, где тебя не будут бояться, дай знать.

Они смотрели друг на друга, и отводить взгляд первой ни одна не собиралась. Серафима глядела с холодной оценкой бойца, который привык бить первым и считал ожидание пустой тратой времени. Мира отвечала спокойным вниманием хищника, которому некуда спешить.

— Спасибо за предложение, — сказала Серафима ровно. — Но моё место здесь.

Она не добавила «рядом с Артёмом», но по тому, как она чуть сместилась ко мне, это было настолько очевидно, что слова и не требовались.

Мира