Он открылся нарочно. Опустил защиту, показал мне всё, что я хотел увидеть, и теперь наблюдал за моей реакцией, как старый волк наблюдает за волчонком, забредшим на его территорию: сожрать всегда успею, а пока посмотрим, чего ты стоишь.

Я свернул Дар, так как увидел достаточно и задерживать взгляд дольше было бы просто невежливо.

— Впечатляет, — сказал я, не уточняя, что именно, потому что мы оба прекрасно понимали, о чём речь.

Громобой молчал, и что-то в его лице едва заметно сместилось, будто где-то в голове поставили галочку напротив пункта, который до сих пор оставался под вопросом. Потом он коротко кивнул.

— Занятный у тебя Дар, парень, — сказал он, и непонятно было, одобрение это или предупреждение. — Для ранга Е ты видишь слишком много.

— Главное не размер ранга, а умение им пользоваться, — ответил я, и где-то на периферии зрения заметил, как Мира отвернулась, пряча улыбку.

Громобой посмотрел на меня так, как смотрят на щенка, который тявкнул на медведя, и медведь ещё не решил, умиляться или рассердиться. Но спустя мгновение усмешка всё-таки проступила на его каменном лице.

— Ха! А неплохо сказано, — он качнул бритой головой. — Не зря ты вызвал интерес у Императора…

За спиной послышался звук, похожий на тот, который издаёт человек, подавившийся собственным языком. Гнедич. Комендант, который только-только начал приходить в себя после выходки Сизого, побелел заново, и на этот раз так основательно, что я всерьёз задумался, есть ли в резиденции лекарь и успеет ли он сюда добежать. Второй инфаркт за пять минут, рекорд даже для Сечи.

— Надеюсь, в положительном смысле, — ответил я.

Громобой снова хмыкнул, и на этот раз в хмыканье проскользнуло что-то, отдалённо напоминающее одобрение.

— Конечно, парень. Если бы твои дела не понравились Императору, он бы прислал сюда Тень или Паутину. А они обычно не ведут светских разговоров.

Повисла секунда тишины. Тень и Паутина, два других архимага из Длани, о которых в столице рассказывали шёпотом и только за закрытыми дверями. Если Громобой был горой, которая приходит к тебе сама, то эти двое были из тех, кого ты не видишь, пока не станет слишком поздно. И знакомиться с ними лично мне определённо не хотелось.

— Ладно, — Громобой повёл плечами так, что мундир жалобно скрипнул по швам. — Хватит этих политесов. В столице от них уже скулы сводит. Сейчас я хочу хорошенько выпить, поесть и, если ваши музыканты хоть что-то умеют, натанцеваться. Давно не танцевал.

Гнедич материализовался рядом с такой скоростью, будто его выстрелили из катапульты.

Комендант всё ещё был бледен, но глаза уже горели тем лихорадочным огнём, который загорается у людей, когда они понимают, что судьба только что подкинула им козырь, о котором они даже мечтать не смели. Архимаг Длани на его приёме — это уже было неплохо, но архимаг Длани, который только что при нём сообщил, что Артём Морн интересен самому Императору, — это было совсем другое дело, и по тому, как засуетился Гнедич, я понимал, что наши три процента только что перестали быть предметом торга, а стали величайшей привилегией, за которую комендант скоро будет готов доплачивать сам.

— Ваше высокопревосходительство, прошу, прошу! — Гнедич распахнул двери и вжался в косяк, освобождая проход с таким рвением, будто попытка оказаться между Громобоем и входом была чревата физическим уничтожением. — Вино лучшее в Сечи, кабан только с огня, вы останетесь довольны!

Громобой двинулся первым, и пол под его шагами привычно вздрогнул, а потом… внезапно перестал. На третьем шаге архимаг шёл по камню бесшумно, как кошка, и это при его габаритах выглядело настолько неправильно, что я мысленно сделал себе пометку: этот человек полон сюрпризов.

Мы с Мирой пошли следом, и я, воспользовавшись тем, что Гнедич убежал вперёд, а Громобой шёл достаточно далеко, негромко спросил:

— Так что ты здесь делаешь, Мира? И не говори, что просто решила заскочить на огонёк.

Мира покосилась на меня.

— У меня действительно есть зацепка, Артём. По Ласке и по нашему с тобой прошлому делу. Но мне нужна твоя помощь…

— Моя помощь, — повторил я.

— Твоя, твоего Дара и того… — она на мгновение запнулась, подбирая слова, — что ты подобрал на мельнице, но почему-то забыл мне об этом рассказать.

Она знала про Приручатель… Откуда, чёрт возьми? Я не рассказывал никому, кроме Марека, а Марек скорее откусит себе язык, чем сболтнёт лишнее. Но лицо я держал ровно, потому что лестница комендантской резиденции было не лучшим местом для таких разговоров.

— Но об этом завтра, — добавила Мира. — Чтобы без лишних ушей…

Я кивнул. Завтра так завтра.

Мира знает про Приручатель, Громобой знает про возможности моего Дара, и я почему-то совершенно уверен, что сюрпризы на сегодня ещё не закончились…

Глава 10

Нежелательный гость

Полторы сотни килограмм мышц и архимагической мощи скользили по залу, не потревожив ни одной половицы, и от этого становилось только хуже, потому что когда такая туша ступает тише кошки, мозг начинает паниковать ещё сильнее.

Сначала заткнулись те, кто стоял ближе к дверям, потом тишина поползла дальше, накрывая зал волной, как будто кто-то выключал громкость ряд за рядом. Чиновники комендатуры оборвали разговор на полуслове, атаманы у дальней стены перестали гудеть, и через несколько секунд весь зал стоял молча, хотя Громобой не сказал ни слова, не повысил голос и даже не посмотрел ни на кого конкретно. Он просто шёл вперед, а его магическое ядро делало всё остальное.

Давление расходилось от архимага, как от камня, брошенного в пруд, только вместо воды расходились круги чужой силы, от которой у всех присутствующих ядра дружно сжались и затихли, как мелкие шавки при виде волкодава. Моё собственное ядро ранга Е не стало исключением и послушно заныло где-то в районе солнечного сплетения, напоминая мне о том, какое расстояние отделяет неофита от архимага.

Спасибо, ядрышко, я в курсе. Можешь не напоминать.

В прошлой жизни я как-то оказался рядом с бывшим чемпионом мира в тяжёлом весе на благотворительном вечере. Мужик давно завязал с большим спортом, раздавал автографы, улыбался, фотографировался с детьми, и со стороны всё выглядело мило и безобидно, только вот у каждого взрослого мужика в радиусе пяти метров инстинктивно подбирался живот и расправлялись плечи, потому что тело реагировало на