или даже простое приспособление, позволяющее при помощи одного только ножа точить деревяшки. Вот это приспособление он и отдал мужикам на растерзание. Поначалу чуть до драк не доходило, так народу хотелось поработать и наделать себе всякого разного, но довольно быстро запал иссяк, казаки рассосались и ажиотаж схлынул, но не совсем.

Смешно сказать, но несколько человек увлеклись этой своеобразной резьбой по дереву, других заинтересовал сам механизм, третьи решили помочь Илье построить большое колесо в надежде со временем выточить себе что-нибудь уже из бронзы или железа.

В общем, нашлись среди казаков увлекающиеся люди, и у Ильи появились постоянные помощники.

Прохор, рассказывая дядьке Матвею, как он здесь оказался, объяснил все коротко и ясно:

— Интересно же, как оно все крутится, то ничего, а тут раз, и чудное что-то появляется, нравится мне во всём этом разбираться.

Когда подошли к колесу и, главное, к станку, ну или к приспособе, как это обозвал Илья, я с трудом удержался, чтобы не заржать.

На самом деле колесо, если учитывать, что оно сделано без дамбы и регулируемого напора воды, сделано было очень даже с умом.

Илья сам придумал на ось закрепить шкив большого диаметра и при помощи хорошо прошитого кожанного ремня передать крутящий момент на другой уже маленький шкив, насаженный на ось приспособы.

Как нетрудно понять, он таким способом добился хороших оборотов на этой приспособе и, даже несмотря на то, что колесо было, по сути, игрушечным, смог обрабатывать дерево.

Рассмешило же меня, как он решил момент крепежа обрабатываемой детали. Он просто приспособил к оси подобие тисков, только работающих не при помощи винта, а на клиньях. Оригинальное решение, прикольное и кривое, но работает же.

Сейчас же я, слушая его планы на большое колесо, и вовсе не знал, плакать или смеяться.

Он, добился какого-никакого успеха с маленьким колесом, приспособив к нему почти полутораметровый шкив, и теперь на большое решил сделать этот самый шкив и вовсе приблизительно трехметровый в надежде ещё больше увеличить обороты и попробовать точить уже металл.

На самом деле звучит завирально, но все у него может получиться, но вот из-за дикой вибрации хлипкого сооружения, а конкретно приспособы, добиться чего-нибудь значимого точно нереально.

С другой стороны, дай ему хоть самые примитивные подшипники, к примеру, роликовые, подкинь идею суппорта и принцип станины токарного станка с использованием салазок и винтов, может, что толковое и получится.

Жаль, что я ни разу не токарь и сам мало в этом понимаю, но, глядя на запал увлеченного этим делом народа, есть надежда, что и от одних только идей польза будет. Может не быстро и не сразу, но точно будет.

Так, глядишь, когда-нибудь и получим продвинутую во всех отношениях металлообработку.

Сразу со старта я не стал грузить Илью своими идеями, советами и рекомендациями. Просто намекнул, что есть идеи, и на этом все, правда, пришлось пообещать поделиться ими, но уже в поселении, дома.

Конечно же, я не забыл похвалить за сделанное, и не только Илью, а всех собравшихся, но и отругал конкретно кузнеца, что он в своём желании творить забыл обо всем на свете.

Если казакам моя похвала вместе с руганью была пофиг, то вот Илья малость смутился, когда я задал ему простой вопрос на который он не нашёлся, что ответить.

Всего-то и спросил, когда он последний раз был дома. Ответа, кроме невнятных междометий, я так и не дождался.

В общем, договорились, что я с ним поделюсь своими идеями только в том случае, если он хотя бы пару дней в неделю будет проводить дома в селении, иначе подсказок не будет.

Согласился, куда ему деваться, знает уже, что от меня можно ждать чего-нибудь полезного в этом плане.

Правда, и домой вот так вот сразу он ломиться не стал, пообещал, что завтра появится, и продолжил командовать казаками.

Оказывается, у них большой заказ есть на деревянную посуду для соседнего селения, выполнять который как раз сегодня они и планировали закончить.

Кстати сказать, Илья со смехом рассказал, что в ближайшей округе теперь пригодного к использованию для поделок сухостоя не найти, придётся специально сушить лес, иначе работы по изготовлению деревянной посуды встанут.

Глядя на уже изготовленное, я только головой покачал, удивляясь выдумке этих товарищей. Почему-то думал, что они одни только тарелки и точат, а оказывается, тут у них уже довольно большой ассортимент разнообразных изделий наработан. Помимо разной глубины тарелок я тут обнаружил ещё стаканы, кружки, какие-то плошки и даже небольшие ведерки.

Смешно, но они свои изделия даже лаком покрывали, который использовался при изготовлении луков.

Красиво все получается, не зря бабы в селении так возбудились.

Возвращаясь домой, я неожиданно загрустил и задумался: «что же, блин горелый, за жизнь такая поганая? Не у отдельно взятого человека, а в принципе у всего человечества. Ведь дай возможность людям творить, придумывать и спокойно заниматься любимым делом, не отвлекаясь на всякие войны с невзгодами, и это человечество вскоре не то что в космос, в другие галактики полетит, освоит их и пропьет». Шутка, конечно, но грустная, потому что указывают почему-то людям направление движения в светлое будущее совершенно не те индивидуумы, которые нужны человечеству, а какие-то уроды генетические, отличающиеся по большей части запредельной жаждой власти, наглостью и злобой ко всему живому.

Иногда складывается ощущение, что какими-то высшими силами человечество отдано на растерзание беспринципным тварям, живущим жаждой наживы и обретения этой самой власти над миром.

Поняв, что начал загоняться, с трудом успокоился и постарался отогнать все эти мысли в сторону, потому что я не в силах что-либо изменить, да и что говорить, если сам сейчас собираюсь властвовать над кусочком земли. Не факт ведь, что буду лучше тех, кого только что хаял.

Не дурак же придумал, что бытие определяет сознание, а значит по-любому так или иначе придётся мне приспосабливаться, юлить, а где-то и прогибаться под сильных мира сего, потому что слишком уж я незначительная величина, по крайней мере, пока.

Наверное, с перебором я себя накрутил, потому что когда по дороге домой мы с дядькой Матвеем увидели разодетую в хрен пойми что и раскрашенную как матрёшка Марию, важно шагающую в сторонке за редким кустарником в сопровождении Амины, не сдержался и, делая вид, что не заметил их, произнес, обращаясь к дядьке, но так, чтобы меня услышали и эти две намазанные непонятной хней красавицы:

— Всё-таки хорошо тут у нас, не то что в каких-нибудь городах, где бабы так размалюются,