Дядька снова замолчал, а я уже в полных непонятках уточнил:

— Так о чем поговорить-то попросили? Ты, дядька Матвей, говори как есть, голова у меня сейчас вообще не варит, чтобы загадки гадать.

Дядька улыбнулся и ответил:

— Хорошо вчера посидели. А поговорить меня попросили с тобой о том, чтобы ты молодых к себе забрал, хоть на год-другой.

Он внимательно на меня посмотрел и, будто переживая, что я его неправильно пойму, заторопился объяснить.

— Не для похода. Ты же из крепости на новое место уйдёшь, вот и используй их там для охраны будущего поселения, приставив их к опытным казакам, всё чему-то научатся и заматереют. Просто если они сейчас примкнут к какой ватаге, многие из них не вернутся из первого же похода, некому за ними будет присматривать, как это обычно бывает, мало наших казаков из серьезных ближайшие годы будут куда-либо ходить, а тех, кто пойдёт, недостаточно, чтобы молодняк оберегать.

Я, выслушав дядьку, уточнил:

— Значит, вы хотите, чтобы я их нанял?

Дядька чуть смутился и ответил вопросом на вопрос:

— Может, в дружину возьмёшь, как Степку с Демом и Кривоносом?

— Да какая дружина? — возмутился я. — Нет у меня никакой дружины, есть боевые холопы, но ребята ведь не с ними, а сами по себе, в ватаге были, которую я в поход водил. Сам же говоришь, что в поход молодняку рано, а перечисленные тобой уже, можно сказать, опытные, да и учил их Святозар наравне со мной.

— Ну, значит, в ватагу возьми, за тобой ведь сейчас много опытных казаков пожелает пойти, когда клич кинешь, вот и будет, кому присмотреть за нашими неоперившимися птенцами.

— Ну это можно, если, конечно, надумаю куда идти. А сколько их таких неоперившихся?

— Почитай, два полных десятка, — расслабившись, ответил дядька.

— Ого, что-то я не припомню, чтобы в слободе столько было.

— Большая часть из хуторов, дети не вернувшихся в этом году. Много погибших, — сказал дядька, сделав на последней фразе особый акцент, а я, немного подумав, произнес:

— Хорошо, заберу, но с условием: учиться будут наравне со мной и ребятами, а иначе они мне не нужны. Нет у меня желания носиться с ними несколько лет, как это бывает, когда они в походы ходят под присмотром родных.

Дядька совсем расплылся в улыбке и ответил:

— Так даже лучше, а то мы уже подумывали их здесь в слободе держать и гонять, как это делал с тобой Святозар.

— Давно бы так сделали, а то привыкли, что каждый своего отпрыска сам учит. А о том не подумали, что, если отобрать в наставники лучших, да учить начинать лет с пяти-семи, то и толку будет намного больше.

Дядька задумался, а потом ответил:

— Прав ты, наверное, но издавна так повелось, что родня своих сама обучает

— Издавна когда-то люди железа не знали, так что теперь, с каменными топорами бегать и с палками заостренными?

— Скажешь тоже, — с улыбкой произнес дядька. — Вот нашим старшинам я этот пример и приведу, когда предложу всех мальков вместе учить.

За этим разговором мы как-то быстро добрались до озера, и там я на автомате спросил сам себя (но дядька услышал):

— Сразу к Гнилому ручью что ли идти?

— Нет, там берег озера — сплошное болото, негде пристать, а по ручью подниматься — всю одежду испоганим, продираясь сквозь заросли. Лучше пристать где всегда и к ручью пешком идти, есть там натоптанные тропы.

— Ну, значит, так и сделаем, — ответил я, налегая на весла.

Найти Илью оказалось проще некуда, потому что ругань и шум мы услышали ещё издали, а когда подошли поближе, удивлению моему не было предела.

На небольшой поляне, примыкающей к берегу ручья, а скорее, небольшой речушки, течение которой именно в этом месте было чистым и берега не были не загажены вездесущим кустарником, сновало довольно много народа.

Сам Илья в момент нашего появления отчаянно о чем-то спорил с Прохором. Стояли они возле довольно большого шатра, и, признаться, я ошалел, глядя, как Илья чуть не в лицо тычет какой-то железкой понурившему голову Прохору. Я помнил, как реагирует этот казак на любой косой взгляд, кинутый в его сторону, и у меня реально челюсть отвисла от такой картины.

Помимо этих двоих на поляне что-то строгали рубили или пилили ещё пяток казаков и около десятка подростков.

Я, скосив глаза на дядьку Матвея, заметил, что тот тоже смотрит на всю эту суету слегка ошарашенно.

В первый момент, когда мы ступили на край поляны, мне было видно только небольшой кусочек речки. Но мы прошли чуть дальше, и я и вовсе выпал в осадок, когда перед глазами появились сразу два уже работающих водяных колеса. Одно было маленькое, можно сказать, крохотное, а второе — большое, перекрывающее чуть не половину этой речушки, которая была шириной метров пять, не меньше.

Глядя на всю эту суету, я невольно произнес:

— Это что такое Илья сделал, что собрал тут столько народа?

— Ага, мне тоже интересно, — ответил дядька Матвей.

На нас, кстати, никто не обращал внимания до тех пор, пока мы не подошли вплотную к орущему Илье. А когда нас заметили, кузнец запнулся на полуслове, уронил железяку которой до этого размахивал, и, выдохнув «Вернулся!», полез обниматься.

Приятно, когда тебя так встречают, но и стремно, когда сжимают в объятиях до хруста костей. Я только чудом удержался и не двинул коленом в известное место, когда Илья сжал меня так, что в глазах потемнело, только и смог, что прохрипеть:

— Отпусти, задушишь же!

Благо он услышал, и этот выплеск эмоций оказался коротким, а то и правда мог бы что-нибудь сломать, вот уж кто действительно силы не чувствует.

После приветствий, когда все маленько успокоились, Илья начал показывать и рассказывать, чем он тут занимается. Параллельно рядом Прохор просвещал дядьку Матвея, и у него это так забавно получалось, что я поневоле прислушивался к его словам.

Оказывается, Прохор, да и другие трущиеся здесь казаки, изначально угодили в помощники к Илье, что называется, добровольно принудительно по требованию их жён.

Все из-за красивых точеных из дерева тарелок, которые Илья наделал для нашего анклава.

Хозяйки, увидев эту прелесть в оптовых количествах, попытались купить их у Ильи и обломались.

Тому совершенно не хотелось тратить на это время, вот он и брякнул, что, дескать, пусть отправляют к нему мужиков, он покажет, как, а они наделаю всего кому сколько надо.

Изначально Илья построил на речке одно маленькое, можно сказать, игрушечное колесо и сверхпримитивный токарный станок