позволить себе подобных мыслей, поэтому мне пришлось воспользоваться единственным способом, который гарантированно причинил бы ей боль – я притворился, что ухожу, чтобы отыскать ее сестру.

Это возымело ожидаемый результат.

Ее глаза, которые до этого момента были такими мягкими и ранимыми, закрылись. А когда она снова их открыла, там не было ничего, кроме ледяной тундры с завывающими ветрами, где не могло выжить ничего живого.

Я раздумывал, не встретиться ли с ней на следующий день, но поборол в себе это желание.

В итоге мы все же столкнулись друг с другом на второй день. Она даже не взглянула на меня, быстро отделавшись отговоркой, что ей нужно поговорить со своим отцом.

На третий день я понял, что эта киска морочит мне голову, и как бы хороша она ни была – мы враги. У нас нет ничего общего – вообще ничего, – кроме нашей поразительной сексуальной химии.

И вот настал четвертый день. Я сижу напротив ее отца в офисе «Желтого кирпича», и никак не могу собраться мыслями. Я слишком занят, гадая о том, где она сейчас и что делает. Ненавидит ли она меня сейчас с той же силой, с какой ее должен ненавидеть я. Должен, но…

– Мы едем в Чикаго.

Слова Фаррелла мгновенно заставляют меня вернуться в реальность.

У меня всегда была возможность вернуться в Чикаго, пока я вел двойную жизнь. Работать под прикрытием в том же штате, где ты живешь, как минимум, рискованно. Но плюсы перевешивают минусы. Руководству нужен был кто-то из местных, кто знал бы местные реалии. Ирландская мафия не очень-то гостеприимна к чужакам.

Возможно, я смогу ускользнуть и повидаться с Роуз.

– Зачем? – спрашивает Зик, кинув на меня недоуменный взгляд, а затем вновь уставившись на босса.

– Благотворительный аукцион, конечно же, – Фаррелл ухмыляется, покуривая сигару. – Я филаф… фи… короче, тот, кто совершает добрые дела, а у нас на носу переизбрание мэра.

– Что за дела у мэра Кинленда в Чикаго? – спрашиваю я.

– Намечается ночная встреча на воде, – говорит Фаррелл, выпуская облако дыма. – Он будет там по важному делу.

– Какому? – смеется Зик. – Набивать карманы богачей?

– Там будет много серьезных гостей, – отвечает Фаррелл.

– Оскар ничего для нас не делал уже долгие годы, – хмурится Зик. – За это его надо гнать пинками из кабинета мэра.

– Он был другом моей дочери, – качает головой Фаррелл. – Согласись, нельзя винить его за то, что он отстранился от нас после того, как она утонула во время прогулки на его яхте, прямо на глазах у него и Дороти?

Я выпрямляюсь на стуле.Это неожиданный поворот. Я не знал, что Несса умерла во время прогулки на яхте мэра. И то, что Дороти стала этому свидетелем.

– В любом случае, – продолжает он, – Оскар теперь работает с нами. Он подготовил кое-что для нас с Кантанелли.

– Итальянцы? – спрашиваю я. – Мы теперь что, работаем вместе?

Его взгляд заостряется.

– Они устали от того, что не могут конкурировать с нашим товаром, и это неудивительно. Они были… не слишком любезны, требуя, чтобы мы прекратили распространять его на их территории.

Я ощущаю укол тревоги.

– Ты собираешься вторгнуться вих вотчину?

– Я просто хочу обсудить условия, – хмыкает он, пожимая плечами.

– Ты хочешь предложить им услуги своего поставщика? – наклоняясь вперед, спрашиваю я.

Улыбка Фаррелла исчезает, он двумя толстыми пальцами вынимает изо рта сигарету и, прищурившись, стряхивает пепел в хрустальную пепельницу.

– Позволь мне самому позаботиться о моем поставщике. Он будет там, и это главное. А ты должен беспокоиться о безопасности Дороти.

Мое сердце замирает.

– Эви не поедет? – спрашивает Зик.

– Эви занята, – огрызается Фаррелл.

У меня внутри все сжимается, я в очередной раз задаюсь вопросом, где она пропадает и чем занимается.

Неожиданно распахивается дверь, и в комнату врывается потный Лиам; его глаза налиты кровью, а одежда измята.

– Скип, – с трудом выдыхает он.

Фаррелл смеется, указывая пальцем на Лиама.

– Ты только посмотри на этого бедного ублюдка. Что заставило тебя бежать?

– Киллиан пропал, – голос у него ровный, но я слышу в нем нотки одержимости.

Все веселье Фаррелла улетучивается, его лицо принимает серьезное выражение.

– А как же мой товар?

Лиам лишь сжимает кулаки и сокрушенно качает головой.

Сидящий рядом со мной Зик напрягается, и на мгновение наши взгляды пересекаются.

Фаррелл откидывается на спинку стула и снова затягивается сигаретой «Блэк-энд-Милд». Дым клубится у него над головой, постепенно рассеиваясь в воздухе. Затем он вынимает сигару изо рта и машет рукой взад-вперед, водя кончиком языка по зубам.

– Так, давай-ка разложим все по полочкам, Лиам. Ты приходишь ко мне, – говорит он, указывая на свою грудь. – И говоришь, что у тебя есть кто-то, кому мы можем доверять. Надежный человек. Кто-то, кто может дать нам больше, чем мы уже зарабатываем. Я прав?

– Да, но… – начинает Лиам.

Мои чувства обостряются, и все, что мучило меня до этого момента, исчезает. Судя по всему, это важный разговор.

– Никаких «но», – прерывает его Фаррелл, качая головой. – Знаешь, Эви говорит, что ты – крыса.

На лице Лиама появляется недоуменная гримаса.

– Что? Нет, я…

Фаррелл вскакивает со своего места, выхватывая из-под стола пистолет, и дважды стреляет Лиаму прямо в голову. Тот падает на пол и остается лежать с широко раскрытыми глазами.

Меня слегка подташнивает.

Ледяной ветер хлещет по водам озера Мичиган и проносится по городу; от холода у меня щиплет щеки и леденеют руки. Мое дыхание превращается в облака пара, и я прислоняюсь к покрытой граффити бетонной стене, наблюдая, как Сет расхаживает взад-вперед по переулку.

Было нелегко смыться, не привлекая внимания, когда мы приехали в Чикаго, но мне это удалось, и вот я здесь.

– Когда встреча? – спрашивает он.

– В эти выходные. Субботним вечером, – я потираю руки, прежде чем засунуть их в карманы куртки. – Мне кажется, что мы могли бы что-нибудь придумать. Я уверен, что он притащит туда свой товар на пробу.

– Чувак… – вздыхает Сет. – Ты же знаешь, мы не этого добиваемся.

– Послушай, – продолжаю я, чувствуя, как внутри у меня все сжимается от разочарования. – Никто ни хрена мне не скажет. Зик работает на