рекой. А потом — тишина. Информационный вакуум. Судебные иски засекречены, протоколы заседаний акционеров вымараны. Мне пришлось поднимать старые кэши серверов ГИСа и вытаскивать обрывки удаленных форумов, чтобы хоть что-то понять.

— Кто-то конкретно гнобит этот конгломерат, — сделал я вывод.

— Не просто гнобит. Его пожирают изнутри, — подтвердила Алиса. — И делают это очень грамотно.

Я перевел взгляд на Илью. Парень все еще сидел, вжавшись в кресло.

— Твой отец, — произнес я вслух, нарушая тишину в салоне. — Он ведь был инженером? Не просто владельцем бумажек?

Илья вздрогнул, услышав об отце. Глаза его блеснули.

— Он был лучшим, — с вызовом ответил пацан. — Все эти станки, новые сплавы для корабельной брони… Это он придумал. Он ночами пропадал в лабораториях. А эти… — он злобно сплюнул. — Они только приезжали раз в месяц делить прибыль.

— Ясно, — я кивнул. Все вставало на свои места.

— Судя по всему, — продолжила Алиса в моей голове, — все прорывные технические решения и патенты держались исключительно на Гончарове. Остальные дольщики были просто кошельками с амбициями. Сидели ровно, стригли купоны.

— А с другой стороны? — мысленно спросил я.

— А с другой, мой дорогой хозяин, он твоя родня по линии промышленности, — усмехнулась хвостатая. — Гончаров контролировал все. Все патенты оформлены на него лично, а не на кластер. Все ключевые решения принимал он. Остальным перепадали крохи с барского стола, несмотря на их долю. Кому-то это сильно надоело.

— Как он умер? — я задал главный вопрос.

— Официально? От обширного инфаркта. Прямо на рабочем месте, в своем кабинете на главном заводе.

— В это кто-то верит? Бета-Кинетик, владелец заводов, умирает от инфаркта? У него что, персонального целителя в штате не было?

— Был, — хмыкнула Алиса. — Только целитель за час до приступа отпросился по семейным обстоятельствам. А камеры в кабинете именно в тот день ушли на техническое обслуживание. Умер граф спустя месяц после того, как начал жесткую реструктуризацию внутри кластера, планируя выкинуть часть «инвесторов». Выглядит все логично для полиции, даже для Седьмого управления. Но мы-то с тобой понимаем…

Я потер подбородок, глядя в тонированное стекло. Классика жанра. Устранить мозговой центр, обезглавить структуру, а потом растащить активы. Но что-то пошло не так. Иначе пацан не сидел бы сейчас передо мной, а давно кормил бы рыб в Исети. Значит, есть деталь, о которую уральские гиены обломали зубы.

— Патенты, — вслух произнес я.

Илья дернулся и уставился на меня расширенными глазами.

— Откуда вы знаете? — прошептал он.

— Значит, угадал, — я откинулся на спинку кресла. — Имущество можно отжать. Заводы можно переписать за долги. А вот идеи, закрепленные имперской печатью, так просто не украдешь.

— Да, — Алиса довольно щелкнула виртуальными пальцами. — Ты в точку, босс. Без этих патентов они не могут запустить новые линии. А старые без авторского надзора быстро превратятся в металлолом. Им нужен этот пацан. Живой и с ручкой в руке.

Машина мягко покачнулась, въезжая на мост через реку. Игра началась, и ставки в ней были куда выше, чем я предполагал. Как же все предсказуемо. Но это неточно…

Кортеж плавно маневрировал в плотном потоке екатеринбургских улиц. Мой водитель, боец из числа «волкодавов», вел тяжелую машину, не оставляя местным лихачам ни единого шанса вклиниться между нашими внедорожниками охраны.

Я смотрел на Илью. Пацан немного расслабился, осознав, что прямо сейчас его убивать не собираются, но его взгляд оставался колючим и настороженным. Он потерял отца, его мать лежала в коме, а кредиторы рвали на куски остатки его жизни. Слишком много для четырнадцатилетнего парня.

— И что было после инфаркта отца? — спросил я вслух, решив прояснить картину с его стороны. — Все начало сыпаться?

Илья сглотнул, опустив глаза на свои потрепанные ботинки.

— Сразу же. Как по команде. Сначала отказались везти руду поставщики. Сказали, что отец не закрыл прошлые накладные, хотя я видел платежки. Потом встала железная дорога — вагоны просто не подавали на наши тупики. Завод встал. А через неделю пришли из банков. Сказали, что из-за простоя нарушены ковенанты по кредитам, и потребовали вернуть все деньги досрочно.

— Хренасе пацан словечки знает!.. Искусственный кризис ликвидности, — мысленно прокомментировала Алиса. Ее аватарка в интерфейсе вывела на виртуальную доску графики падения акций кластера. — Классический удушающий прием. Заблокируй логистику, останови конвейер, натрави цепных псов из финансового сектора.

— Проверки из столицы были? — спросил я.

— Были, — пацан злобно шмыгнул носом. — Ходили тут важные дядьки с портфелями. Смотрели бумаги, кивали. Сказали, что криминала нет, просто «неэффективное управление» после смерти графа.

— Естественно, — я усмехнулся. — Бумаги наверняка были вылизаны до блеска. А теперь давай про дядю. Твой отец был старшим в роду. Кто принял титул и управление?

Илья побледнел. Его руки снова сжались в кулаки.

— Дядя Игорь. Младший брат отца. Он… он пытался все исправить.

— Дальше еще интереснее, — вмешалась Алиса, перехватывая инициативу в моей голове. — Младший Гончаров в криминале или грязных схемах никогда не светился. Был тихим, занимался сбытом. Как только он стал главой рода, то попытался вытащить кластер из ямы. Договорился о большой встрече с пулом банкиров, чтобы реструктуризировать долги.

— К чему бы это, — хмыкнул я про себя. — Дай угадаю. Встреча не состоялась?

— А потому уточняю, что ровно шесть месяцев назад, за день до этого судьбоносного совещания, новоявленного патриарха обвинили в изнасиловании милой девочки из знатного местного рода, — голос Алисы сочился сарказмом.

— О как. Вот тут уже пахнет серьезной режиссурой. Доказуха была в порядке?

— Более чем, — кивнула Алиса, выводя мне сканы полицейских отчетов. Изображения были малоприятными. — Графа взяли тепленьким. В закрытых номерах большого дворянского клуба. Сам он был в состоянии глубочайшего наркотического и алкогольного опьянения. Ничего не соображал. Мадмуазель лежала рядом, связанная, избитая и в очень интересной позе. Экспертиза подтвердила факт насилия.

Я чуть прикрыл глаза, анализируя ситуацию. Это был не просто наезд. Это была показательная казнь рода. Изнасилование дворянки из влиятельной семьи — это не долги по кредитам. Это пятно, которое смывается только кровью.

— Буквально через три дня имперская канцелярия одобрила кровную месть, — продолжила Алиса. — Война родов продлилась ровно сутки.

— Сутки? — я мысленно присвистнул. — Гончаровы