обращение целительница выбрала не официальное, а принятое в быту в славянских областях Великой Германской империи.

— Пусть так. Пани София, в деревне нет никого живого, кроме вас. Поэтому вы можете располагать любым удобным вам помещением.

— Хочу сказать, для некроманта вы слишком вежливы, — чуть прищурилась она.

— Виноват, исправлюсь, — практически на автомате ответил я, прикидывая, как разместиться с этим англом.

Поняв, что мне сейчас не до политесов, целительница показала рукой:

— Помогите, пожалуйста, перенести детей туда, — и, подхватив девочку, пошла куда-то вглубь дома.

— Ты и ты, очень осторожно берите детей и несите за мной, — я с пухлым мальчонкой на руках и за мной двое кадавров прошли коридором за угол.

— Положить аккуратно: сюда и сюда. Удалиться!

— Здесь была их спальня, — зачем-то пояснила пани София, укрывая беспамятных детей одеялками и, похоже, совершая-таки некие целительные манипуляции. Если мне не врут ощущения, сейчас она попросту использует собственный жизненный резерв. Самоотверженно. Надеюсь, она не дойдёт до критической отметки.

— Кто вам эти дети?

Она, кажется, сомневалась, стоит ли отвечать. Хранит чужую тайну? Да и пусть, мне сейчас совершенно поровну.

— Можете быть уверены, я не посягну на жизнь вас и этих малышей. Иначе зачем бы я вас спасал?

Она слегка поджала губы:

— У вас могут быть самые разные резоны.

Н-да. Спасёшь вот так кого-нибудь — а он тебе козью морду.

С другой стороны — нам с ней детей крестить что ли?

Действительно. Однако остаётся вопрос как раз-таки детей.

— Вы правы. Плевать мне на то, кто вы такие, — криво усмехнулся я. — Однако послезавтра примерно в тридцати километрах отсюда совершит краткую посадку эвакуационный русский дирижабль. Вы имеете возможность быть в числе его пассажиров.

— И вы говорите, что явились сюда случайно? — вернула мне усмешку целительница. — Просто так шли мимо, чтобы предложить сменить плен Коалиции на русский?

— Причём тут плен? Дойчланд ведёт войну с цивилизаторами, а русские активно помогают, следуя союзническому долгу.

— Что-то пока не очень у вас получается.

Чего она такая ершистая?

— Мне стоит напомнить вам, что обращение за помощью к Российской империи прозвучало едва ли две недели назад? Для медлительной военной машины то, что в первые же дни на фронте появились русские иррегуляры… И вообще, с какой стати я вдруг перед вами опр-равдываюсь? — в последней фразе отчётливо прозвучал рык.

С какого перепугу уговаривать её ещё⁈ Хочет сдохнуть — пусть сдохнет. Детей я всё равно вывезу.

Целительница, кажется, слегка испугалась.

— Простите мою резкость… — она помолчала. — Только вы, Аркадий, уж извините — слишком вовремя появились. Именно в тот момент, когда я начала терять надежду.

Я подошёл к ней совсем близко и посмотрел сверху вниз в упрямые глаза. Сквозь злой прищур посмотрел.

— Если бы мне нужны были эти дети, я бы забрал их и ушёл, не утруждая себя спасением их старой склочной няньки!

Вот тут она обалдела и начала молча рот разевать, как рыбка.

Что, непривычно? Говорят, старую собачку новым фокусам не обучишь, но мы попробуем. У нас в России с магами большой силы не так носятся, как в Европах, словно с писаными торбами. Государь наш мнения такого, что большой дар — большая и ответственность. Один раз с тётей Верой (она же Белая Вьюга) по молодости осечка вышла — так её он же лично (сам император!) в ум приводил, мне Хотару по секрету рассказывала.

— Если вы решили, что за вами прибудет персональный курьер — так это вы много о себе воображаете! К вашему сведению, кроме вас в том дирижабле будет более двухсот человек.

— И где же вы столько людей набрали? — сердито спросила пани София. Больше, видать, не придумала, чего бы сказать.

— Италийский лагерь для трудовых резервов. Чтобы проще вам объяснить — приготовили для вывоза в рабство. Австрийцы считаются почище славян, их допускается как рабов использовать.

Она некоторое время смотрела на меня, складывая воедино услышанное, и наконец медленно спросила:

— То есть, чехи и моравы…

— Так же, как русские, словаки, поляки и прочие признаны не-людьми. Грязная кровь, подлежащая зачистке. То есть — поголовному уничтожению. Вы что, проснулись только что? Не в курсе, что эти полосатые по всей «грязной» зоне действуют? Я лично поучаствовал в ликвидации трёх групп!

Целительница выглядела совершенно ошалело:

— Уму непостижимо… Вы утверждаете, что это была операция по плановому убийству мирного населения, а не захват меня и моих воспитанников?.. Но это же не имеет смысла! Это же военное преступление!

— Это же Коалиция. У её солдат на руках индульгенция на любое преступление… — я вспомнил сказанное правнуками Мюллера и поправился: — Кроме соития с представителями грязных народов. За это следует тюрьма, а на фронте — расстрел, как за скотоложство. — Женщина словно остекленела, а я зло добавил: — Так что одним преступлением больше, одним меньше. Можете прогуляться к местной церкви, поглядеть, во что превратилось население вашей деревни.

Я думал, что она сейчас в обморок грохнется, но целительница только судорожно вздохнула, зажала себе рот рукой и простояла так несколько секунд. Потом вперилась в меня глазами:

— Кажется, у вас были вопросы к тому офицеру?

Я молча кивнул.

— Я хочу присутствовать!

— Хорошо. В таком случае лучше обновить заклинание сна на детях. И двери закрыть плотнее.

ДОПРОС

Выйдя в зал с вырванным вентилятором, я мазнул глазами по англу и понял, что опять выпускаю когти.

Спокойнее.

Всё потом. Вдумчиво, не торопясь сдадим генерал-майору Харитонову экзамен по экспресс-допросу. Ещё раз.

Ага. С холодной головой.

Я взглянул на целительницу. Уж не знаю, что она в этом взгляде увидела…

— Вы меня не выгоните! Я обязательно буду присутствовать! Ни за что не пропущу такое зрелище! Да я его сама на кол посажу!

Не стал её разубеждать. После обучения у тети Айко любой из княжичей мог — просто нажимая определённые точки — заставить любого разумного, будь он оборотень или ещё кто, выть от боли и буквально умолять позволить сдохнуть. Мне это совершенно не нравилось, а вот Гия Багратион даже углублённый курс прошёл. Дядя Серго сначала пугался такому увлечению сына, пока старшая лиса не рассказала, что молодому горцу это совершенно не доставляет удовольствия, избави Бог. Просто целенаправленный молодой князь с детства решил пойти служить России к его