Сперва, кажется, не происходило ничего, кроме общих криков. Но здорово усилилась паника.

— Значит, тут что-то ценное! — обрадовалась Хотару и засадила ещё одним огненным шаром по среднему сараю.

И тут она поняла, что солдаты уже не суетятся, а бегут во все стороны — прочь, насколько им хватает сил. Ага! Она выпустила целую вереницу огней… и тут первый сарай жахнул так, что уши заложило даже у самой лисы. Крыша сарая раскрылась огненной хризантемой, и во все стороны что-то засвистело и загрохотало.

Хотару кинулась прочь, удалилась на безопасное расстояние и не отказала себе в удовольствии обернуться и полюбоваться на дело рук своих:

— Ха! Вот это я понимаю — фейерверк!

НА ХУТОРЕ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, хутор на краю Клостервальда

15 января 1948 года, ночь

Аркадий

— Стоя-а-ать, понимаешь! — сквозь кабину ползуна просунулась голова Николая. Как я не шваркнул в него чем магическим поувесистей, и как удержалась пани Морачевская — это мне неведомо.

— Коля, сукин сын! Так же до цугундера довести можно!

— Аркадий Ильич? — вытянулось лицо моего призрачного сапёра-разведчика.

— А ты кого ждал?

— Так это… ползун цивиловский, понимаешь, кто ж ещё на нём может приехать?

— А как они защиту магическую преодолеют, ты подумал?

— Ну вы же как-то преодолели! — резонно возразил он.

— Так-то да… Но всё равно, ты не пугай так больше! Я чуть дуба не врезал!

— Как скажете! — сказал Коля и втянулся куда-то в недра ползуна.

— Ты это! Коля! — крикнул я ему вслед. — Хозяевам маякни, а то, мож, они уже на мельницу бежать удумали.

— Непременно сообщу! Буквально, понимаешь, сей момент! — заверил голос Николая откуда-то из глубины. Чего он там вообще делает? Надо потом спросить.

— Этот призрак защиту ставил?

Япону мать твою итить! Чего они меня все пугают? Пани Морачевская с превеликим полдозрением выглядывала из кузова.

— Нет! — чуть громче чем надо крикнул я. — Не этот. Это мой… э-э-э… разведчик. Да!

— Значит, защиту другой призрак ставил? Что-то многовато их вокруг вас, не находите? — сощурилась она.

Всё-таки язва. Первостатейная.

Ответим ей её же логикой?

Это как?

Смотри, учись.

— А вокруг вас полно больных, вы ж целительница, да?

— Кхм… — поперхнулась пани Морачевская и прекратила на меня наседать.

Здорово!

Учись!

Буду.

Я притёр ползун к стене во дворе хутора, заглушил мотор и вылез. С непривычки тянуло спину. Потянулся. Ох, неслабо хрустнуло! И тут же по спине словно ласковый ветерок прошёл. Вся боль просто рассосалась.

Обернулся. Пани Морачевская. Ко-о-онеч-чно! Но благодарно кивнул, спасибо никому ещё шею не переломило.

Она по-хозяйски оглядывалась.

— Это тут у вас триста человек?

— Нет. По чести сказать, поначалу именно сюда я их и хотел спрятать, но потом резоны появились дирижабль вызвать.

— Вы полны тайн, Аркадий Ильич.

— Ничуть не меньше, чем вы, — я кивнул ей ещё раз и полез в кузов за детьми. Всякое барахло наворованное может и подождать, а детей лучше сразу в тепло. Я так думаю.

— Аркадий Ильич! А мы уж думали… — от дома к нам подбежал Отто.

— Вот, махнул не глядя! — обвёл я широким жестом приобретение. — пулемётик тяжёлый, я думаю, лишним не будет. Да и машинка неплоха.

— Э-э-э, а на что? На что поменяли-то? — не понял правнук мельника.

— Да были тут некоторые… Бегали, кричали, укусить пытались. Короче, Отто. Тут дети. Обиходить, согреть, накормить. Это пани Морачевская, она при них ня… воспитательницей. То же самое, накормить и прочее. Помыться у вас есть где?

Отто с восторгом закивал, Он всё от ползуна глаз оторвать не мог — такая техника! По-моему, если б я его спросил про наличие луны в погребах хутора, он бы тоже кивнул. Слава Богу, от их дома уже бежали Тобиас с Агнессой. По-любому, у них соображения по-больше.

— Агнесса — первое дети!

И ты смотри, из робкой девочки мгновенно выглянула будущая мать семейства.

— Где, сколько, что нужно?

— Все вопросы к ней, — кивнул я на целительницу. Пришлось опять всех представлять. — Там ещё еда, толком не знаю, какая. Разобраться надо.

— А что это за вещи? — удивился заглянувший в кузов Тобиас.

— Это то, что команда мародёров стаскала с разорённой деревни. Выкидывать времени не было. Да и…

— Людям этим уже не поможешь, — скорбно кивнула Агнесса. — А по нынешним временам кому-то из беглецов пригодиться сможет. Всё разберём, запишем, не переживайте.

Такой подход меня даже в некоторую оторопь ввёл:

— А записывать зачем?

— Чтоб, если кому-то срочно что-то понадобится — знать, что у нас есть в наличии.

— Тоже верно. Ну… в общем, разбирайтесь. — Я отошёл в сторонку и спросил у с интересом наблюдающего за всей этой суетой Николая:

— На мельнице что поесть есть? Жрать хочу, мочи нет!

— А чего не тут? Каша со шкварками и ягодный чай же! — удивился Коля.

— Вон ту видешь? — я кивнул на пани Морачевскую, он кивнул. — Весь мозх мне вынула подозрениями своими. Это ещё ты учти, я её с кола снял…

— С кола⁈

— Ты это, не ори так-то, ладно? — шикнул я на сапёра.

— Нет, ну так нечестно, ваше сиятельство, — зашептал Коля. — Вы, значицца, геройствовать, а я… Ох ты ж, и правда — дети! — Из ползуна вынимали спящих воспитанников Морачевской.

— Я ж не знал, что так вывернется! Да и весть тоже доставить необходимо было, и тут присмотреть.

— Вы вашсият-ство, это… — он вздохнул. — Вы, коли ещё раз куда пойдёте… Я ж ить…

— Понял, понял! Тебя на боевые выходы привлекать всенепременно — по мере возможности. И ты, между прочим, даже не думай! Я тебя на сегодняшнее задание и так собирался взять. Там братец, такое дело, что без тебя мне сложновато будет. Только на тебя и надежда! — я автоматическим успокаивающим жестом попытался положить руку ему на плечо и с изумлением понял, что рука, конечно, проходит сквозь призрачного сапёра, но с определённым, как бы сказать, сопротивлением. — Обалдеть! Это что ещё такое?

— А я вам похвастаться хотел! А вы сами обнаружили! — с некоторой обидой прокомментировал моё вытянутое лицо Николай. — Вот. Плотность учусь