«Дура», — прошептала она себе. — «Наивная дура».

Но в этом шепоте не было сожаления. Была злость. Глухая, тяжелая злость, которая с каждым часом становилась только сильнее. Она вспоминала его слова: «Ты была удобной». Десять лет жизни, десять лет любви, десять лет, которые она вкладывала в их общее дело, в их дочь, в их дом, а для него это было просто «удобно».

Где-то под утро Алиса наконец решилась. Она открыла конверт дрожащими пальцами и вытащила пожелтевшие листы бумаги. Это были документы. Старые, но официальные, с печатями и подписями. Она пробежалась по строкам, и сердце её забилось быстрее.

Ресторан «Алиса» и земельный участок под ним были оформлены на неё. На неё лично, а не на Павла. И в документах был пункт, который она совсем забыла: её отец, умирая, прописал условие — в случае развода или смерти Алисы, недвижимость переходила только к ней или к её наследникам, но не к мужу. Более того, оказалось, что у неё есть доля в активах, о которых Павел даже не подозревал.

Алиса перечитала документы трижды, чтобы убедиться, что не ошиблась. Она сжала листы в руках и почувствовала, как внутри разливается холодное, спокойное тепло. Это был шанс. Её шанс.

Но она понимала: Павел не отдаст ресторан добровольно. Он считает его своим, он вложил в него деньги и время. Он будет бороться. И он не остановится ни перед чем, чтобы забрать всё, включая Милану. Она должна быть умнее, сильнее и хитрее. Она должна играть по его правилам, но только до тех пор, пока не придумает свои.

Алиса аккуратно сложила документы обратно в конверт и спрятала его в карман халата. Потом встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Бледное, осунувшееся лицо, красные глаза, мокрые спутанные волосы. Она выглядела как жертва. Именно так, как хотел её видеть Павел. И в этом была её сила — он недооценивал её. Он видел только слабую, доверчивую жену, которая не способна на удар.

— Ошибаешься, Павел, — прошептала она своему отражению. — Ты даже не представляешь, на что я способна.

Она приняла душ, переоделась в чистую одежду, завязала волосы в строгий пучок и вышла из комнаты. В коридоре было тихо. Она заглянула в детскую — Милана ещё спала, уютно свернувшись под одеялом. Алиса на цыпочках подошла к дочке, поправила одеяло и поцеловала её в тёплую макушку. Этот маленький человечек был единственной причиной, по которой она держалась.

— Я не отдам тебя, — прошептала она. — Никому не отдам.

На кухне уже горел свет. Павел сидел за столом с чашкой кофе и ноутбуком, что-то печатал, хмурясь. Увидев Алису, он поднял голову, и его лицо приняло выражение деловой озабоченности. Он указал ей на стул напротив.

— Садись, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Я всё продумал. Давай закончим это быстро.

Алиса села, сложив руки на коленях. Она старалась держать спину прямо и не показывать дрожи. Павел закрыл ноутбук, откинулся на спинку стула и посмотрел на неё сверху вниз. В этом взгляде было всё: превосходство, уверенность, холодная жестокость.

— Я подготовил документы на развод, — начал он. — Всё по максимуму просто. Ты подписываешь согласие на раздел имущества, ресторан переходит ко мне, а ты получаешь эту квартиру и ежемесячное содержание до тех пор, пока не выйдешь замуж или не устроишься на работу. Милана остаётся с тобой, но я буду иметь право видеться с ней в любое время. Если ты попытаешься препятствовать, я подам на опеку.

Он говорил так ровно и спокойно, словно обсуждал погоду. Алиса смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает ледяная ярость.

— А если я не соглашусь? — повторила она свой вчерашний вопрос, но голос её звучал твёрже, чем она ожидала.

Павел усмехнулся.

— Алиса, я же объяснил. Ты не в том положении, чтобы торговаться. У тебя нет денег на адвоката, нет связей, нет ничего. Ты десять лет не работала, твой опыт — только кухня. Никто не даст тебе кредит, никто не поможет. Ты останешься на улице с ребёнком, без жилья и без средств. Я даю тебе шанс сохранить лицо. Не отказывайся от него по глупости.

Алиса медленно выдохнула. Она смотрела на мужа и видела его насквозь. Он был уверен, что загнал её в угол. Он был уверен, что она сдастся. Но она знала то, чего не знал он. Она знала о документах, о ресторане, о своём праве. Но сейчас было не время раскрывать карты.

— Я подумаю, — сказала она снова, и на этот раз в её голосе не было слабости. — Ты дашь мне время до вечера.

Павел нахмурился. Он явно ожидал слёз и мольбы, но встретил холодную, почти чужую женщину, которая смотрела на него без тени прежней любви. Это его насторожило, но он быстро отогнал тревогу. «Просто истерика, — подумал он. — Скоро она сломается».

— Хорошо, — согласился он нехотя. — До вечера. Но учти, если ты попытаешься что-то сделать, я не буду ждать. Я позвоню адвокату и подам иск завтра же. Ты потеряешь всё.

Алиса встала из-за стола. Она хотела сказать ему что-то колкое, но сдержалась. Пока она должна молчать. Пока она должна быть покорной и сломленной. Только так он расслабится и позволит ей выиграть время.

— Я поняла, — сказала она и вышла из кухни.

Она прошла в свою комнату, закрыла дверь и на ватных ногах опустилась на кровать. Только теперь она позволила себе выдохнуть. Руки дрожали, но в груди горел огонь. Она знала, что должна действовать быстро и осторожно. Первым делом — найти хорошего адвоката. Второе — разобраться с документами. И третье — ни в коем случае не показывать Павлу, что у неё есть козыри.

Она взяла телефон и набрала номер подруги, с которой не общалась почти год.

— Катя, — прошептала она, когда на том конце ответили. — Мне нужна твоя помощь. Это срочно.

Катя была журналисткой, работала в местной газете и имела связи в самых разных кругах. Она умела находить информацию, копать под чужую репутацию и знала пару адвокатов, которые брались за самые сложные дела.

— Алиса? — удивилась подруга. — Ты чего так рано? У тебя голос странный…

— Катя, — перебила Алиса, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, но она сдерживает их. — Павел подал на развод. Он хочет забрать ресторан и угрожает отобрать Милану. Мне нужен адвокат. Самый лучший, который только есть в городе. И мне нужна информация о его делах. Просто найди всё, что сможешь.