в её больших карих глазах было столько тревоги, что сердце Алисы разорвалось.

— Мама! — закричала Милана, увидев её, и бросилась навстречу.

Алиса упала на колени, обняла дочь, прижала её к себе так крепко, как только могла. Она чувствовала запах её волос, тёплое тельце, маленькие ручки, которые обнимали её. Слёзы хлынули из глаз, но она сдержала их. Она не хотела пугать дочь.

— Моя девочка, — прошептала Алиса. — Как ты? Всё хорошо?

Милана кивнула, но её нижняя губа дрожала.

— Мама, папа сказал, что ты больше не будешь жить с нами. Он сказал, что ты уехала и не хочешь нас видеть. Это правда?

Алиса почувствовала, как внутри всё переворачивается. Ложь. Павел лгал их дочери. Он делал её виноватой в том, что она ушла. Он выставлял её предательницей, беглянкой, плохой матерью. Гнев затопил её, но она заставила себя улыбнуться.

— Нет, малышка, — сказала она мягко. — Это неправда. Я люблю тебя больше всего на свете. Я всегда буду любить тебя. Я ушла, потому что мне нужно было уладить кое-какие дела. Но я вернулась. Я всегда возвращаюсь к тебе.

Милана обняла её ещё крепче, и Алиса почувствовала, как маленькие плечики вздрагивают от беззвучных рыданий.

— Я хочу, чтобы ты была дома, — прошептала дочь. — Я скучаю по тебе.

— Я тоже скучаю, — сказала Алиса, гладя её по голове. — Но знаешь, что? Мы скоро будем вместе. Я обещаю тебе. Мы будем вместе.

Из коридора послышался голос Павла:

— Время вышло, Алиса. Психолог сказал, что пять минут.

Алиса поднялась на ноги, но не отпустила Милану. Она посмотрела прямо на Павла, и в её глазах не было ни страха, ни слабости.

— Я заявлю на временную опеку, — сказала она громко, чтобы он услышал. — Ты не имеешь права разлучать меня с дочерью. Я её мать. Я растила её десять лет. И ни один судья не поверит в то, что я плохая мать.

Павел усмехнулся, но в его улыбке не было прежней уверенности.

— Посмотрим, — сказал он. — Ты не сможешь доказать свою финансовую состоятельность, Алиса. У тебя нет денег, нет жилья, нет работы. Ты не можешь обеспечить ребёнку достойные условия. Я всё продумал.

Алиса шагнула вперёд, и Павел на мгновение отступил.

— Ты продумал, — сказала она, и голос её звучал как сталь. — Ты продумал, как обобрать меня до нитки, как отобрать у меня дочь, как вычеркнуть меня из жизни. Но ты забыл одну вещь, Павел. Ты забыл, что я — дочь своего отца. Он научил меня бороться. Он научил меня не сдаваться. И я не сдамся. Я буду судиться с тобой до последнего. Я продам всё, что у меня есть. Я пойду на всё, чтобы вернуть себе Милану.

Психолог мягко взял Алису за руку, показывая, что время вышло. Она наклонилась к Милане, поцеловала её в лоб и прошептала:

— Я скоро вернусь, малышка. Мама любит тебя. Не бойся.

Милана кивнула, улыбнулась сквозь слёзы, и Алиса вышла из квартиры. Она шла по лестнице на ватных ногах, чувствуя, как дрожат колени. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Она позволила им течь. Она заслужила право плакать.

Но когда она вышла на улицу, она встала, выпрямилась, сжала кулаки и посмотрела на небо.

— Ты думаешь, что победил, Павел, — прошептала она. — Ты думаешь, что у меня нет шансов. Но ты ошибаешься. Я верну свою дочь. Я верну свой ресторан. Я верну всё, что ты у меня украл. И когда я закончу, у тебя не останется ничего.

Она повернулась и пошла прочь, чувствуя, как ветер сушит её слёзы. Сегодня она начала битву за самое дорогое, что у неё было — за свою дочь. И она не остановится, пока не выиграет.

Катя ждала её у машины. Увидев её состояние, она обняла подругу и прошептала:

— Я горжусь тобой. Ты была великолепна.

Алиса улыбнулась сквозь слёзы.

— Это только начало, Катя. Начинается война. И я не проиграю.

Глава 9. Тайный козырь

Алиса сидела на полу в маленькой комнате Кати, разбирая старые коробки, которые ей удалось вывезти из дома до того, как Павел сменил замки. В них были фотографии, детские рисунки Миланы, старые кулинарные книги и вещи, которые принадлежали её отцу. Она не знала, зачем она это делает — возможно, просто чтобы занять руки и не думать о том, что её дочь осталась в доме, где теперь хозяйничает другая женщина.

Катя ушла на работу, оставив ей ключи и записку: «Не сиди без дела. Найди что-нибудь, что поможет нам выиграть». Алиса усмехнулась. Катя всегда была практичной — она верила, что любая проблема решается действиями, а не слезами. И она была права.

Алиса перебирала старые вещи, и вдруг её взгляд упал на потрёпанную кожаную папку, которую она не видела много лет. Это была папка отца — та самая, которую он держал в своём кабинете, когда был жив. После его смерти она просто положила её на антресоль и забыла. Слишком больно было трогать вещи, которые напоминали о нём.

Она открыла папку, и внутри оказались старые фотографии — отец в молодости, мама, которую Алиса почти не помнила, и она сама, маленькая, с огромными бантами, стоящая рядом с отцом на кухне. Она улыбнулась сквозь слёзы. Он всегда учил её готовить, всегда говорил, что её руки созданы для того, чтобы создавать вкус. Он верил в неё.

Алиса перелистала фотографии и наткнулась на конверт — такой же, как тот, что она нашла в гардеробной. Но этот был толще, тяжелее. Она открыла его дрожащими пальцами и вытащила стопку документов. Внутри были бумаги, которые заставили её сердце биться быстрее.

Во-первых, это были дополнительные свидетельства о праве собственности на ресторан — не только на здание, но и на земельный участок под ним. Документы были заверены нотариусом и подписаны отцом за несколько месяцев до его смерти. В них чётко указывалось: «В случае замужества или развода Алисы, имущество остаётся в её личной собственности и не подлежит разделу».

Во-вторых, она нашла акции. Акции компании, которую когда-то основал её отец. Алиса даже не знала о её существовании. Компания занималась поставками продуктов для ресторанов, и, судя по документам, её отец владел контрольным пакетом. И этот пакет по завещанию перешёл к ней.

В-третьих, она нашла письмо. Написанное от руки, дрожащим почерком, который она узнала мгновенно.

«Моя дорогая Алиса.

Если ты читаешь это, значит, я уже покинул этот мир. Я знаю, что