Алиса схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. В голове шумело, перед глазами плыли круги. Она смотрела на Павла и видела перед собой чужого человека — расчётливого, жестокого, которому не было дела до её страданий. Он использовал Милану как рычаг давления, и это было хуже всего.

— Ты не посмеешь, — прошептала она. — Ты не посмеешь забрать её у меня.

Павел встал и подошёл к ней вплотную. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде было столько презрения, что Алисе стало дурно.

— Послушай меня внимательно, — сказал он тихо, но отчётливо. — Ты уйдёшь отсюда сегодня. Ты оставишь Милану здесь. Ты не будешь звонить ей, не будешь писать, не будешь пытаться увидеться с ней без моего ведома. Если ты нарушишь эти правила, я подам иск о лишении тебя родительских прав. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя дочь выросла, зная, что её мать — неудачница, которая не смогла обеспечить ей нормальную жизнь?

Алиса смотрела на него, и вдруг что-то внутри неё перевернулось. Страх исчез, оставив место ледяной ярости. Она выпрямилась, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты хочешь забрать у меня дочь, — сказала она медленно. — Ты хочешь забрать ресторан, который я строила. Ты хочешь жить в этом доме с другой женщиной и делать вид, что меня никогда не существовало. Но знаешь, Павел? Ты совершаешь ошибку. Ты слишком уверен в своей безнаказанности.

Павел усмехнулся.

— Ошибку? Алиса, я уже всё продумал. У меня есть деньги, связи и лучшие адвокаты. У тебя ничего этого нет. Ты не сможешь мне противостоять.

Она покачала головой, и на её губах появилась тонкая, почти незаметная улыбка.

— Ты забываешь одну вещь, Павел. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Я знаю все твои слабости, все твои тайны, все твои сомнительные сделки. Я молчала десять лет, потому что любила тебя. Но теперь… теперь мне нечего терять.

Она увидела, как его лицо на мгновение дрогнуло. Он не ожидал от неё такого поворота. Он думал, что она сломается, начнёт плакать и умолять. Но она не плакала. Она стояла перед ним, холодная и твёрдая, как лёд.

— Ты блефуешь, — сказал он, но в голосе уже не было прежней уверенности.

— Проверь, — ответила Алиса. — Только учти: если ты тронешь Милану, если ты сделаешь хоть шаг к тому, чтобы отобрать её у меня, я уничтожу тебя. Я расскажу всему городу о твоих махинациях, о твоих связях, о том, как ты обманывал инвесторов. Ты потеряешь всё, Павел. Не только меня, не только ресторан, но и свою репутацию, свой бизнес, свою новую семью.

Она развернулась и пошла к двери, но на пороге остановилась.

— Завтра я приду за Миланой, — сказала она, не оборачиваясь. — И если ты попытаешься мне помешать, я сделаю так, что ты пожалеешь о том дне, когда решил меня обмануть.

Она вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. Внутри неё всё дрожало, но она держалась. Она спустилась по лестнице, вышла на улицу и только там позволила себе выдохнуть. Слёзы навернулись на глаза, но она их сдержала. Она не имела права плакать. Она должна быть сильной ради Миланы.

Алиса достала телефон и набрала номер Кати.

— Он не отдаёт Милану, — сказала она, и голос её дрогнул. — Он угрожает лишить меня родительских прав. Я не знаю, что делать.

Катя молчала несколько секунд, а потом сказала:

— Завтра у тебя встреча с адвокатом. Он знает, как бороться с такими случаями. Ты не одна, Алиса. Мы что-нибудь придумаем.

Алиса убрала телефон и посмотрела вверх, на окна своей бывшей квартиры. Там горел свет, и она знала, что где-то там, в своей комнате, спит Милана. Её дочь ничего не знала о том, что происходит. Она не знала, что её мама выгнана из дома, а папа собирается жениться на другой женщине. Она просто спала, и это было единственным утешением Алисы.

— Я вернусь за тобой, малышка, — прошептала она в ночную пустоту. — Я обещаю. Я никогда тебя не брошу.

Она развернулась и пошла в ночь, оставляя за спиной разрушенный дом, разрушенную семью и разрушенную любовь. Но в груди у неё горел огонь. Огонь мести, огонь надежды и огонь материнской любви, который был сильнее всех угроз Павла.

Она знала, что завтрашний день станет началом её новой жизни. И она сделает всё, чтобы выиграть эту войну.

Продолжение следует...

Глава 6. Пустой кошелек

Алиса ночевала у Кати в маленькой квартирке на окраине города. Она лежала на диване, укрытая пледом, но сон не шёл. Глаза были красными и сухими, в голове крутились обрывки мыслей, слов и образов — комната Миланы, холодный взгляд Павла, наглая улыбка Камилы. Каждый из этих образов вонзался в сердце, как осколок стекла, но она уже научилась не чувствовать боли. Она научилась превращать боль в ледяную решимость.

Под утро она всё-таки провалилась в тяжёлый сон без сновидений, а проснулась от запаха кофе и звука работающего телевизора. Катя стояла на кухне, нарезала фрукты и одновременно листала ленту новостей на телефоне.

— Доброе утро, — сказала она, увидев, что Алиса открыла глаза. — Кофе будет через минуту. Как спалось?

Алиса села, провела рукой по лицу и с трудом улыбнулась.

— Нормально, — соврала она. — Хуже некуда, но я в порядке.

Катя поставила перед ней чашку с ароматным напитком и села напротив.

— Ты сегодня к адвокату в десять, — сказала она. — Я нашла тебе лучшего в городе. Он специализируется на бракоразводных процессах и часто выигрывает сложные дела. Его зовут Андрей Сергеевич. Я тебе скинула адрес.

Алиса сделала глоток, чувствуя, как кофе разливается по телу теплом, но тепла внутри не было. Была только злость и решимость.

— Я не могу прийти к нему с пустыми руками, — сказала она. — Мне нужно знать, сколько у меня денег. Сколько осталось на общих счетах. Я не проверяла их уже несколько месяцев.

Катя кивнула, пододвинула к ней ноутбук.

— Войди в свой банк, — сказала она. — Посмотри.

Алиса взяла ноутбук, пальцы дрожали. Она ввела логин и пароль — те же самые, что были всегда. Сердце билось где-то в горле, когда она открыла страницу своего счета. Цифры на экране заставили её забыть, как дышать.

На счету было ноль. Абсолютно ноль.

Она закрыла страницу и открыла общий семейный счет. Там тоже был ноль. Она проверила кредитную карту — заблокирована. Она проверила сберегательный счёт, который копился для Миланы — пусто. Павел не просто ушёл. Он оставил её без гроша,