Женский смех, доносящийся со второго этажа. Там, где была их с Павлом квартира.

Она замерла. Смех повторился, а следом раздался низкий, знакомый голос. Голос Павла.

— Тише, ты разбудишь весь дом, — сказал он, и в его голосе звучала та интонация, которую Алиса не слышала уже несколько лет. Нежность. Внимание. Забота.

Алиса медленно положила заколку на стол и на ватных ногах пошла к лестнице. Она не знала, зачем идет. Не знала, что скажет. Знала только одно — она должна увидеть. Должна убедиться, что это не игра воображения. Что этот смех, этот голос — реальность.

Она поднималась по ступенькам, и каждый шаг давался ей с трудом. Ноги не слушались, в ушах стоял звон, а перед глазами все плыло. Но она продолжала идти.

Дверь в спальню была приоткрыта. Алиса толкнула ее ладонью, и та бесшумно отворилась. Свет из коридора упал на кровать, и картина, предстающая перед ней, врезалась в память навсегда.

Павел, ее Павел, лежал на их кровати, обнимая женщину с длинными распущенными волосами. Она смеялась, запрокинув голову, и в этом смехе было все: победа, наглость, уверенность в том, что она — хозяйка положения.

Алиса не могла дышать. Она стояла в дверях, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Где-то внутри, в самой глубине, раздался хрустальный звон — разбилось что-то важное, то, что она берегла десять лет. И на смену тишине пришел какой-то новый, незнакомый звук. Или это у нее в ушах шумела кровь?

Павел повернул голову и увидел ее. В его глазах мелькнуло удивление, потом досада, а потом… равнодушие.

— Алиса, — сказал он спокойно, даже не пытаясь встать. — Ты зачем пришла?

Она не ответила. Просто смотрела на него, смотрела на женщину, которая нагло улыбалась ей через плечо Павла, и чувствовала, как по щекам текут слезы. Она не плакала — слезы текли сами, словно тело жило своей жизнью. А разум был пуст. Совершенно пуст.

— Иди на кухню, — приказал он тем же ровным тоном. — Я скоро приду.

Женщина засмеялась тихо и удовлетворенно, прижимаясь к нему ближе. Алиса сделала шаг назад, потом еще один, а потом развернулась и побежала. Не туда, где горел свет на кухне. А прочь — в ночь, в темноту, в пустоту, которая вдруг оказалась вокруг нее.

Она выбежала на улицу, и холодный ветер ударил в лицо, смешивая слезы с дождем, который только начинался. Алиса остановилась посреди пустой улицы, подняла голову к серому небу и закричала. Крик был глухим, беззвучным — внутри, там, где только что жила любовь, теперь зияла черная дыра.

И где-то там, в глубине этого безмолвного крика, рождалось что-то новое. Холодное и сильное. То, что уже через секунду прошептало:

— Ты заплатишь. Все вы заплатите.

А в пустом ресторане на столе остался недоделанный торт. Медовый, с соленой карамелью, который так и не стал символом их десятой годовщины.

Конец

Глава 2. Разбитое зеркало

Дождь лил как из ведра. Холодные, тяжелые капли хлестали по лицу, смешиваясь со слезами, которые Алиса даже не чувствовала. Она бежала по пустынной ночной улице, не разбирая дороги, спотыкаясь о мокрый асфальт, и где-то в глубине сознания билась одна единственная мысль: «Этого не может быть. Это сон. Я сейчас проснусь».

Она остановилась только у старого парка, в котором они когда-то гуляли с Павлом, когда ещё не было ресторана, не было Миланы, не было ничего, кроме их общей мечты. Мокрые скамейки, черные деревья, раскачивающиеся на ветру — всё выглядело чужим, зловещим, как декорации к страшному фильму. Алиса опустилась на колени прямо в лужу и зажмурилась. Она сжала виски ладонями, пытаясь остановить бешеный стук сердца.

— Это ошибка, — прошептала она, и голос сорвался на хрип. — Я неправильно поняла. Это не он. Это… это просто сон.

Она заставила себя открыть глаза. Мокрый асфальт, отражения фонарей, запах сырости. Реальность. Жестокая, неумолимая реальность, которая никуда не исчезла. В памяти всплыли детали: золотая заколка, сладкий парфюм, смех женщины, и голос Павла, такой нежный, таким тоном он не говорил с ней уже несколько лет. Это был не сон.

Алиса судорожно вздохнула, и в груди что-то оборвалось. Она не знала, сколько просидела так под дождём — минуту, час, вечность. Тело онемело, пальцы рук побелели от холода, но она не чувствовала ничего, кроме пустоты внутри. Где-то в этой пустоте, на самом дне, зарождалась странная, ледяная ясность.

Она поднялась на ноги, шатаясь. В голове пронеслась мысль о Милане. Милана! Её дочь спала в своей комнате, там же, в квартире над рестораном. Что, если Павел и та женщина… нет, они не посмеют. Но Алиса знала, что должна вернуться. Она должна забрать Милану, увести её из этого дома, где только что умерла любовь.

Она двинулась обратно, медленно, с трудом переставляя ноги. Дождь постепенно стихал, превращаясь в мелкую противную морось. Когда она подошла к ресторану, свет в окнах уже не горел, кроме одного — на кухне горел тусклый ночник. Алиса замерла у двери. Страх снова сковал грудь. Что она скажет? Как посмотрит в глаза человеку, которого любила десять лет?

Она толкнула дверь и вошла. Внутри было тихо, пахло остывшим кофе и медом — запахом её недоделанного торта. Она прошла через зал, не включая свет, поднялась по лестнице на второй этаж. Коридор был пуст, дверь в их спальню закрыта. Алиса заглянула в комнату Миланы — дочка спала, свернувшись калачиком, и тихо посапывала. Сердце Алисы сжалось. Она аккуратно прикрыла дверь и пошла на кухню.

Павел сидел за столом, всё в той же рубашке, но уже застегнутой, и пил кофе. Перед ним стояла чашка, а рядом — пустая бутылка виски. Он выглядел абсолютно спокойным, даже скучающим, словно ничего не произошло. Увидев Алису, он поднял на неё глаза, и в его взгляде не было ни тени раскаяния. Только раздражение и усталость.

— Ты промокла, — констатировал он холодно. — Иди переоденься, простудишься. Нам нужно поговорить.

Алиса прислонилась к дверному косяку, потому что ноги её не держали. Она смотрела на этого человека, такого знакомого и такого чужого одновременно. Его резкие черты, его любимый свитер, который она вязала ему на прошлое Рождество, его руки, которые когда-то сжимали её ладонь в загсе. И вдруг она поняла, что никогда не знала его настоящего.

— Кто она? — спросила Алиса, и голос прозвучал глухо, как из-под воды.

Павел поморщился, будто вопрос был неуместным.

— Камила. Она из инвесторов. Мы работаем вместе.

— Ты спишь с