значительно облегчало мне работу. Я же сменила простой наряд на элегантное платье и открыла салон.

В скором времени в «Долину уюта» заглянула примечательная клиентка — невысокая, фигуристая и яркая. Я видела её впервые. Мне было приятно, что незнакомку заинтересовали мои картины, она рассматривала их с восхищением.

— Вам что-нибудь понравилось? — спросила я.

— Всё очень понравилось, только… Я хотела бы портрет заказать.

Девушка показалась мне немного встревоженной или смущённой, поэтому я постаралась её приободрить:

— Пойдёмте, я провожу вас к мастеру. С ним и договоритесь обо всём.

Клиентка скрылась за зеркальной дверью, а я достала блокнот и грифель, собираясь, пока нет посетителей, сделать несколько набросков. На первой свободной странице изобразила милую девушку с аппетитными формами, такой персонаж прекрасно будет смотреться в жанровой сценке с крестьянскими ребятишками или пастухом на фоне поля зрелой пшеницы и далёкой деревеньки на бугре.

Перевернув лист, начала в задумчивости водить по нему грифелем и через пару минут с удивлением увидела силуэт стройного высокого мужчины с длинными развевающимися волосами. Острый чуть выдающийся вперёд подбородок с мужественной ямочкой, острые скулы, печальный взгляд из-под красиво очерченных бровей… Кого это он мне напоминает?

Услышав шаги на лестнице из подвала и отцовский голос, что-то объяснявший клиентке, я поспешно спрятала блокнот и растянула губы в приветливой улыбке. Не буду лукавить, я немного огорчилась, когда незнакомка не выбрала ни одну из моих картин. Однако старалась этого не показать.

После посещения мастерской моего отца настроение у девушки заметно улучшилось. Она защебетала рассказывая о себе и о ферме Вилавирра Уолш, где была хозяйкой. Петра — так звали фермершу — приглашала меня приезжать за свежими продуктами, утверждая, что места у неё ничуть не хуже, чем на моих пейзажах. Я спросила, далеко ли находится ферма и немного расстроилась, узнав, что это не близко — приблизительно посередине между Вергасом и Сэльроном. Хотя, съездить на пленэр туда было бы интересно.

После ухода Петры у меня осталось приятное светлое чувство, как будто я прогулялась по сельской дороге, вдоволь надышалась свежим воздухом, послушала щебет птиц и полюбовалась красивой рощей и высоким синим небом.

Вскоре после ухода рыженькой фермерши в салон заглянули две юные леди. Едва поздоровавшись со мной, тёмненькая и светленькая девушки стали прохаживаться вдоль выставленных картин, подзывая друг друга посмотреть на чудесный пейзаж или восхитительный натюрморт. Они так эмоционально спорили, отстаивая каждая своё мнение, что я не могла смотреть на них без улыбки. Судя по одежде и аксессуарам, леди располагали средствами и могли приобрести половину моих работ без особого ущерба для семейного бюджета. Тем не менее, они подходили к выбору со всей серьёзностью и не хватали, словно сороки, первое, что привлекло внимание.

Я не вмешивалась в спор потенциальных клиенток, они разбирались в искусстве и не нуждались в моих рекомендациях. Сразу было понятно, что подруги не уповают на случай и не поддаются эмоциям, тратя деньги. В их внешнем облике чувствовался вкус, а не стремление удивить окружающих роскошью. Я даже рискнула предположить, что леди пользовались услугами лучших в Вергасе портних.

Наконец, клиентки сузили выбор до двух картин и теперь молча рассматривали обе, прежде чем окончательно определиться, что брать: скромный букет на фоне распахнутого окна или три бордовых розы лежащие на раскрытой книге. Чувствуя, что вот-вот решение будет принято, я отмотала и отрезала от рулона достаточный кусок крафтовой бумаги, приготовила ленты четырёх оттенков на выбор, чтобы украшать упаковку. В этот момент дверной колокольчик мелодично звякнул, впуская очередного посетителя. Я застыла с ножницами в руке.

— Доброе утро! Что вам угодно, господин…

Мужчину заметно передёрнуло от моего обращения. И это понятно. Выглядел он пугающе и, вероятно, привык, что люди прячут взгляды и спешат ретироваться при его появлении. Коренастый бугай, с выпирающими даже под обтягивающей мощный торс рубахой мышцами. Бычья шея, широкое, покрытое крупными оспинами лицо, бритый затылок — весь его облик просто вопил об опасности. Моим первым желанием было выдвинуть ящичек своего прилавка и достать всю выручку, лишь бы откупиться. Ещё успела подумать, мол, хорошо, что немного наторговала сегодня. Вторая мысль меня порадовала меньше — целью посещения рябого мужика могли быть состоятельные молоденькие клиентки. Если они подвергнутся ограблению, больше никогда не посетят мой салон, и другим расскажут о творящемся в «Долине уюта» беспределе.

Как нарочно, отец находился в мансарде, готовил для меня холсты. Даже если я подниму тревогу, вряд ли он быстро прибежит на помощь.

Бугай по-хозяйски оглядел выставочный зал, усмехнулся, увидев утончённых леди, но тут же потерял к ним интерес, что меня немного успокоило. Мужчина подошёл, нагло опёрся локтем на разделявшую нас деревянную панель, приблизил рябое лицо к моему на неприличное расстояние и прошептал:

— Что ты ему сказала, пупсик?

Я подавилась воздухом — то ли от страха, то ли от возмущения.

— Извините… господин… Я вас не понимаю.

— Всё ты понимаешь! — сузил сердитые глаза наглец. — Разболтала наши секреты графчику, признавайся!

— Какие ещё секреты? — даже охвативший меня страх не помешал удивлению. — Мне о ваших секретах ничего неизвестно!

— Точно? Не врёшь? — неприятно улыбнулся рябой, демонстрируя отсутствие двух верхних зубов.

Я лишь нервно помотала головой, не представляя, как себя вести. На моё счастье, клиентки определились с выбором и двинулись к стойке. Рябой наглец снова усмехнулся, увидев их приближение и, буркнув что-то типа «ещё поболтаем», выскользнул на улицу. Стремительность его при весьма заметных габаритах, удивила меня.

Неприятный разговор оставил такое неприятное впечатление, что я действовала машинально. Принесла натюрморт, стала его упаковывать. Похвалила выбор девушек, сказав, что и сама люблю картины, в которых есть намёк на романтические отношения, ведь скромный букетик на окне, скорее всего, подарен тайным поклонником леди.

— Мы тоже так подумали, — радостно сообщила светленькая.

— Сколько мы должны за эту красоту? — уточнила тёмненькая.

— Три серебряных.

Она кивнула и раскрыла кошелёк. Подруга тоже полезла в свой. Я с удивлением уставилась на шесть монет, оказавшихся на прилавке.

— Позволь мне заплатить! — настаивала одна подруга.

— Нет, мы договорились, что картину покупаю я, — спорила другая.

— Давайте так, — примирительно улыбнулась я. — У каждой из вас возьму по монете, сделав скидку.