богиня Аурана благоволит лишь тем, кто ведёт нравственную жизнь. Отец давно не был в храме и не слушал проповедей, а над аурахами — служителями храма богини — мог и подшучивать, так что не стоило его провоцировать на богохульство. Поэтому я сменила тему:

— Почему ты назвал графа Конни транцельваньцем?

— А ты что же, не видишь, какая у него кожа оливковая? — засмеялся отец. — Тоже мне, художница!

— Это просто загар. Ну и что?

— Южный загар. А костюм? В наших краях лишние украшательства считают за дурновкусие. Мы скромны в одежде. Граф, может, и родился здесь, но уже несколько лет жил за горами. Уверен, что в Транце.

— А что ты говорил ему про магические печати и про фальшивки? Что-то я не поняла.

— Не бери в голову, дочка. Не бери в голову! — отец похлопал меня по руке и спросил: — Ты, кажется, собиралась к поставщику?

— Да, но уже темнеет. Этот странный господин отнял слишком много времени.

— Ну, ничего! Приготовь ужин, а я схожу.

— Папа!

— Не волнуйся за меня. Твой отец не по зубам служителям темнобога, чтобы они о себе не думали!

С этими словами он вышел на улицу. Вскоре послышался скрежет — опускался защитный экран. Каждую ночь мы прятали за ним стеклянную витрину, чтобы не раздражать проникавшим сквозь неё светом тех самых фанатиков, о которых так насмешливо отзывался мой отец.Дорогие друзья, приветствую вас на страницах своей новинки! Надеюсь, вам понравится история отношений талантливой художницы и несчастного графа, которого злодеи лишили наследства.Очень жду выших реакций: оценок и комментариев!В нашем литмобе найдутся книги о девушках, ведущих необычный теневой бизнес на любой вкус! Заглядывайте, знакомьтесь!Клик на картинку:

Глава 2

Я заперла дверь и активировала охранный артефакт. Отец будет возвращаться чёрным ходом, который ведёт сразу на второй этаж — в жилые помещения, здесь же приходилось пользоваться недешёвыми магическими системами, чтобы вандалы не забрались в салон, пока мы мирно спим и не испортили мои картины. Трудно понять, почему некоторые личности так ненавидят красивые вещи, что готовы уничтожать их без всякой пользы для себя.

Забрав дневную выручку, я поднялась в кабинет, не зажигая света, на ощупь открыла сейф, спрятала туда монеты, после чего выглянула в окно.

Улица была тёмной и пустынной, народ попрятался по своим домам, нигде невозможно было заметить шевеления или блуждающего огонька. Если кто и решался зажигать свет, только во внутренних помещениях, так чтобы ни один лучик не проникал наружу. А уж о шуме и говорить нечего. Фанатики темнобога люто ненавидели тех, кто по ночам издавал громкие звуки, считали таковых дьярговым отродьем и устраивали погромы в их домах.

Представители секты считали себя истинными последователями тёмного бога Иллерса, хотя у здравомыслящих людей давно уже появились сомнения в его покровительстве. Поговаривали, что Иллерс уже давно оставил наш мир и путешествует, лишь изредка наведываясь, чтобы проверить источники силы и напитать их магией. Вот потому я, как и многие, почитаю светлую богиню Аурану, она всегда рядом, в своих чертогах и откликается на просьбы людские. Во всяком случае, мне светлая богиня помогала не один раз. Однако, веришь ты в темнобога, или нет, а соблюдать по ночам тишину приходится, и свет лучше не зажигать.

Я прошла в столовую, совмещённую с небольшой кухонкой. Это помещение находилось в самом центре дома и не имело окон, зато здесь были четыре двери, одна из них вела на мою половину, вторая в кабинет, третья к отцу, а четвёртая была заколочена. Сколько раз я ни спрашивала у отца, куда ведёт эта загадочная дверь, и почему мне нельзя туда заходить, он только качал головой и тёр глаза большими узловатыми пальцами.

Поскольку папа был человеком твёрдого характера, проявлять любопытство было бесполезно, именно потому я научилась расспрашивать исподволь, не проявляя особого интереса, чтобы он случайно проговорился хотя бы немного. Тогда уже можно будет аккуратно распутывать клубок. Именно такие планы я строила, занимаясь готовкой. Пока тушилась фасоль, я резала и обжаривала лук, давила чеснок, освобождала от кожицы томаты, а сама размышляла. Никак не могла объяснить причину, по которой папа медлил, не выходя из подвала, когда граф-грубиян кричал, обвиняя меня в мошенничестве.

Быть может, следящий артефакт испортился? Но тогда, почему отец разговаривал с моим обидчиком так, словно всё слышал? Я точно помнила, что папа сразу стал доказывать мою непричастность к изготовлению фальшивки. Мне приятно, что он так искренне верит в мою невиновность, но… Что могли значить его советы обратиться за разъяснением к управляющему графа. Странно, что отцу вообще пришло в голову давать какие-либо советы. Тем более что вышел он с оружием. Это нужно было додуматься — взять в руки магострел!

Увы, тщательно выстроенная беседа не состоялась. Отец не пришёл к ужину, я ела в одиночестве. Уже собиралась ложиться в постель, когда услышала шаги на лестнице. Наспех закутавшись в шаль, выскочила встретить папу, спросила надо ли разогреть ему еду, но он лишь отмахнулся, сказав, что перекусил у знакомой вдовушки. Это была его дежурная отговорка. Наверняка встречался со своими дружками, но говорить об этом не хотел, впрочем, как обычно. Пришлось мне отправляться в постель, так и не прояснив интересующие меня моменты.

Следующий день выдался вполне обычным. Утром я поехала на рынок, чтобы купить свежей зелени, фруктов и овощей. Один знакомый торговец обещал привезти для меня свежей рыбы из приморского Сэльрона. Резковатый дядечка с обветренным лицом по своему обыкновению стал зазывать меня посетить побережье. Мол, жить в полутора днях пути от моря и никогда его не видеть — просто преступление.

— Почему же, — спорила я, — отец возил меня к морю лет восемь назад.

— Ого! Что я слышу? — возмущался рыбак. — Леди бывала на море и не влюбилась в него?

— Влюбилась, ещё как, — весело ответила я, подумав, что торговец прав, мне действительно нужно как-нибудь выбраться в Сэльрон, пожить там неделю, а то и две, чтобы написать этюды с морскими видами. Наверняка, такие картины будут пользоваться спросом.

Домой я вернулась незадолго до полудня. Отца тревожить не стала. Он с хмурым видом натягивал холсты на рамы, чтобы подготовить их для меня. Обещал и прогрунтовать, что