его границы и указать его место в системе прочих объектов духа. Между тем, как пишет Роже Кайуа в предисловии к своему блестящему очерку «Человек и сакральное», «в конце концов, единственное, что можем мы с полным правом утверждать о сакральном вообще, заключено в самом определении данного термина: сакральное — то, что противоположно мирскому». Пытаясь уточнить природу, характер этой противоположности, мы тотчас сталкиваемся с величайшими трудностями. Ведь какой бы она ни была элементарной, ни одна общая формула не способна охватить всю невероятную сложность конкретных фактов. Нас же в предстоящих исследованиях и будут интересовать в первую очередь эти самые «факты», во всей их «невероятной сложности», ускользающей от любого рода формул и дефиниций. Табу, ритуал, символ, миф, демон, бог и т. д. — вот лишь некоторые из этих религиозных явлений. Впрочем, представлять себе наш материал в виде подобным образом упорядоченного, «линейного» списка значило бы допускать неоправданное упрощение. Ибо в реальности мы имеем дело с полиморфной, а часто и совершенно хаотичной массой самых разных действий, верований и теорий, составляющих то, что можно было бы назвать «феноменом религии».

В настоящей работе ставится двоякая проблема: 1) что такое религия? 2) в какой мере мы вправе говорить об истории религий? Усомнившись в практической пользе предварительных дефиниций религиозного феномена, мы довольствовались анализом иерофаний в самом широком смысле данного термина (нечто, являющее нам священное). А значит, задаваться вопросом об истории религиозных форм мы сможем лишь тогда, когда рассмотрим достаточное число этих последних. Если учесть задачи настоящего исследования, то анализ религиозных феноменов в порядке «от простого к сложному» кажется нам совершенно неприемлемым, — иначе говоря, нам представляется неоправданным такое изложение, которое открывалось бы самыми элементарными иерофаниями (мана, необычные явления и т. д.), затем переходило бы к тотемизму, фетишизму, поклонению природе или духам; к богам и к демонам, чтобы завершиться в конце концов монотеистическим понятием Бога. Подобный ход мысли был бы совершенно произвольным; он предполагает эволюцию феномена религии «от простого к сложному», а это всего лишь недоказуемая гипотеза: ведь мы нигде не находим «простых» религий, сводящихся к самым элементарным иерофаниям. С другой стороны, такая позиция противоречила бы той цели, которую ставим мы перед собой в данной работе: показать, что такое религиозные явления и что они нам открывают.

Путь, избранный нами, если и не самый простой, то, по крайней мере, самый надежный. Мы начали с анализа некоторых космических иерофаний, с того сакрального содержания, которое открывается на различных уровнях Космоса (Небо, Воды, Земля, Камни). Если мы избрали именно эти виды иерофаний, то вовсе не потому, что сочли их самыми древними (собственно историческая проблема нами пока еще не ставится), но по той причине, что их описание позволяет объяснить, с одной стороны, внутреннюю диалектику сакрального, а с другой — те структуры, через которые сакральное действует и проявляется. Например, анализ водных и небесных иерофаний представит нам фактический материал, с помощью которого мы сможем установить: 1) что конкретно означает явление сакрального на этих уровнях мироздания (небо и воды) и 2) в какой мере водные иерофании или иерофании уранические представляют собой автономные структуры, иначе говоря, обнаруживают ряд дополнительных характеристик сакрального. После чего мы перейдем к иерофаниям биологическим (лунные циклы, солнце, растительность и земледелие, пол и т. д.), затем — к иерофаниям пространственным (священные места, храмы и т. д.) и, наконец, к символам и мифам. Проанализировав достаточное количество этих материалов, мы получим возможность — уже в следующей работе — приступить к рассмотрению других проблем истории религии: «божественных форм», отношений между человеком и сакральным, практического функционирования сакрального (обряды и т. п.), магии и религии, представлений о душе, смерти и о лицах-носителях сакрального (жрецы, маги, цари, посвященные и т. д.), о связях мифа, символа и иероглифа и, наконец, о возможности построения истории религий.

Это не означает, будто каждый предмет мы намерены излагать отдельно, на манер словарной статьи, стараясь, к примеру, ни в коем случае не касаться проблем символа или мифа в главе о водных или лунных иерофаниях; и мы не можем заранее обещать, что анализ образов божества будет вестись только и исключительно в главе «Боги» и т. д. Напротив, читатель, пожалуй, удивится, встретив в главе об уранических иерофаниях значительное число материалов, относящихся к небесным и атмосферным богам, или обнаружив в той же главе ссылки, аллюзии и даже комментарии, касающиеся символов, обрядов, мифов и идеограмм. Сам избранный нами предмет с необходимостью требовал подобных переходов, вынуждая нас постоянно «смешивать» тематику различных глав. Ведя речь о небесном сакральном, мы не могли умолчать о божественных образах, отражающих эту сакральность или как-то ей причастных; или же оставить без внимания определенные уранические мифы, равно как и связанные с небесным сакральным обряды, идеограммы и символы. Каждый подобный факт по-своему открывает нам одну из форм и характеристик небесного сакрального или один из моментов его истории. Но поскольку каждая из этих проблем обсуждается в специальной главе, мы не колеблясь отсылаем читателя к соответствующим главам, где он найдет детальный анализ упомянутых в главе о Небе мифов, ритуалов или «божественных образов». Точно так же в главе, посвященной теллурическим иерофаниям, растительным и аграрным, главное внимание уделено проявлению сакрального на этих биокосмических уровнях, а более подробный анализ структуры богов растительного мира и земледелия откладывается до главы о «божественных формах». Все это, однако, не мешает нам уже в предварительном исследовании упоминать богов растительности или земледелия или же вести речь о соответствующих мифах, символах или обрядах. Цель этих первых глав — выявить, насколько возможно, структуру космических иерофаний, иначе говоря, показать, каково то сакральное содержание, которое открывается нам через Небо, Воды, Растения и т. п.

Если же попытаться подвести общий итог преимуществам и недостаткам подобного способа изложения, то первые, на наш взгляд, окажутся явно более существенными, и сразу по нескольким причинам: 1) мы избавляем себя от необходимости давать априорное определение религиозного феномена; читатель же, переходя от главы к главе, получает возможность размышлять о морфологии сакрального; 2) исследование каждой группы иерофаний (Небо, Воды, Растения и т. д.), простым и естественным образом выделяя разные формы и характеристики сакрального и демонстрируя, каким образом они входят в единую связную систему, в то же самое время подготовит почву для заключительного разговора о сущности религии; 3) одновременный анализ «высших» и «низших» форм религии обнаружит общие для них элементы, позволяя тем самым избежать некоторых ошибок, свойственных «эволюционному», или «западному», подходу к подобному материалу; 4) нам