героически сажал самолет с отказавшим управлением. Это было всего несколько часов назад. А ведь Зина права! Чмокну землю в твердую щечку — и поедет Диана в детдом. Как там к ней отнесутся? Какой это будет удар по бедной девочке?

Я еще раз прочитал бумагу и поставил подпись.

— От родительских прав не отказываюсь…

— Об этом речи нет! — горячо воскликнула Зина. — Это всего лишь предосторожность.

— Предосторожность… Могли бы привести сегодня Диану.

— Она только успокоилась. Здесь снова станет плакать и звать маму. А вот вы, Алексей, купили бы что-нибудь для дочери!

Для начала я, фигурально выражаясь, схватился за голову, потом полез в карман, достал бумажный червонец и положил на стол:

— Купите сами чего-нибудь. Вам лучше знать, чего хочет Диана.

Зина печально улыбнулась, но банкноту взяла:

— В этом все мужчины. Думают, деньгами можно решить любой вопрос. В этом-то и корень проблем нашего мира.

— Не ожидал от вас философии. Ладно, празднуйте победу, — махнул я рукой.

— Вы меня не так понимаете. Все ради будущего Дианы. Что ж, мне пора. До свидания и простите.

Зина быстро надела плащ и покинула квартиру. Я остался один — совершенно один на шесть совершенно пустых комнат. Вот только делать в звенящей тишине мне было нечего.

Поначалу я прошел в кабинет покойного Филиппа Арнольдовича и хотел взять что-нибудь почитать из его библиотеки, но мои благие начинания потерпели сокрушительное поражение. К сожалению, среди тонны медицинских справочников и руководств не завалялся ни один захудалый детектив или что-нибудь приключенческое.

Я бы с удовольствием почитал бы, скажем, Беляева или Булгакова. Но нет так нет. Пришлось довольствоваться справочником фельдшера. Я лег в постель, углубился в описания симптомов разных болезней и уснул на середине статьи «Бешенство».

Глава 3

Точно в цель!

Кто-то коснулся моей руки. Коснулся не грубо, напротив, мягко, но вместе с тем уверенно и решительно. Я подскочил и открыл глаза. Или наоборот. Я открыл глаза и подскочил. Когда же я увидел, кто пришел, то принес мягкий стул со спинкой. Не каждый день ко мне в гости заглядывает сам Поликарпов.

— Здравствуйте. Как вы вошли? — я, особо не стесняясь главного, кое-как натянул штаны и рубашку.

— Было не заперто. Позволил себе маленькую наглость.

— Имеете полное право. Я — разгильдяй. Проспал сегодня.

— Не переживайте, Алексей Васильевич. Это я рано приехал. Пара часов у нас есть.

Я окончательно продрал глаза:

— Тогда я налью вам борща. Зина приготовила, а есть некому.

Поликарпов кивнул:

— С удовольствием. Только водителя позову. Он ведь раньше меня встает.

— Валяйте, Николай Николаевич. Да я сам за ним схожу.

С первого же взгляда я распознал в невзрачном парнишке за рулем сотрудника ведомства покойного ныне Феликса Эдмундовича Дзержинского. Впрочем, чего я хотел? Разумеется, одного из ведущих авиаконструкторов страны будут навязчиво охранять. Впрочем, сам Поликарпов был далек от игр в шпионы-контрразведчики. Ему не мешали конструировать самолеты — вот и хорошо.

Водитель не отказался от угощения — тайному агенту, понятное дело, надо вести себя максимально естественно. Я быстро разогрел борщ, и мы сели за стол. Я остался как был — в домашних штанах и замызганной рубашке. Поликарпов и глазом не повел на мою дерзость.

За столом мы не произнесли ни слова — только звенели ложками по тарелкам. Похоже, супруга не кормит Николай Николаевича — так он жадно набросился на еду. А может быть, у него просто нет времени.

— Это настоящий русский борщ! — не очень авторитетно заявил я, отставив пустую тарелку. — Не то, что американская еда — какая-то депрессивная курица с картошкой, обжаренной полосками.

— Картофель фри, — отозвался Поликарпов.

— Ага. Знаете, оказывается? — я налил всем чай.

— Еще бы. Алексей Васильевич, с вами хочет поговорить один человек.

— Кто же?

— Ведущий конструктор бомбового прицела. Изобретатель и просто творческий человек.

Я залпом допил горячий чай и поднялся:

— Пойду переодеваться. Нельзя заставлять ждать серьезных людей.

Как у любого «старого солдата», сборы у меня не заняли много времени. Через минуту я в брюках и новой, с иголочки, легкой куртке вернулся к Поликарпову. И он, и водитель, допивали чай. Мы тут же, не мешкая, выскочили на улицу и сели в автомобиль. Водитель завел мотор, поддал газу, и мы покатили по московским улицам.

Конструктор бомбовых прицелов ждал нас в цехе особого контроля. Он открыл лючок в брюхе «семерки» и самозабвенно орудовал внутри отверткой. Я мысленно возмутился: кто «левого» человека допустил до секретных разработок? С другой стороны, наверняка сотрудник подобного ранга прошел все необходимые проверки. Так что зря я гоню волну. Разумеется, после недавней шпионской истории я стал подозрительным, но не стоит на всех подряд навешивать ярлыки диверсантов.

Услышав нас, конструктор бросил свое занятие и обернулся. Я ожидал увидеть убеленного сединами старца или хотя бы мужчину средних лет в очках или пенсне, а он оказался щуплым, даже тщедушным молодым человеком немногим старше меня. В целом он с первого взгляда располагал к себе, но идиотская козлиная бородка на умном лице меня просто бесила. Хотелось содрать ее вместе с кожей. Вот так и прорезаются скрытые наклонности — шучу, конечно.

— Дмитрий Анатольевич Борин, — улыбаясь, представился конструктор. — Можно просто Дима.

Я протянул ему руку — сверху, сложив ладонь лодочкой.

— Алексей Васильевич Вихорев. Как хотите, так и называйте.

Борин ответил на рукопожатие и тут же перешел к делу.

— Значит, мы найдем общий язык. Вы говорите, бомбы не попали в цель?

— Вообще в стороне легли. На глаз я бы точнее их положил.

— Это хорошо. Даже отлично.

— Чего же тут хорошего? — я развел руками.

Но Борин меня не слушал. Он уже был на своей волне.

— Можете нарисовать примерный план падения бомб?

— Да запросто. Вот только все должно быть в отчете.

— Пока еще он придет с полигона… Помогите мне, Алексей. Пожалуйста.

Я кивнул, взял лист бумаги и нарисовал то, что видел сам. Борин удовлетворенно воскликнул:

— Ага! Сейчас подстроим!

Изобретатель, как мне показалось, наполовину скрылся в лючке — на самом деле туда с трудом влезала только его голова. Спустя пару минут он захлопнул створку, закрутил болты и объявил:

— Можно лететь, Александр.

— Алексей.

— О, извините. Задумался. Вы готовы?

—