голубизной, почти такого же оттенка, как и святой огонь.

К тому времени, как Карис добралась до гостиницы, все чинуши уже ушли, их место заняла вечерняя публика. Люди пели, перед зданием висел туманом осковый дым. В переулке напротив бокового входа в «Ораго» сидела нищенка, босая девочка-подросток с изможденным лицом. В миске у нее лежало несколько монет. Когда Карис прошла мимо нее, она даже не подняла глаз.

Винола сидела в номере на краю кровати. Едва Карис открыла дверь, торайгианка вскочила.

– Что случилось? – В распахнутых карих глазах плескалась тревога. – Вы сказали, что собираетесь на Чарпочту, но это было…

Карис достала из кармана письмо, разгладила его, пересекла номер и вручила листок Виноле. Взгляд ученой скользнул по строчкам, и лицо у нее вытянулось.

– Мой старший брат, – пояснила Карис. – Ферайн считает, что мне надо ехать.

Винола подняла голову.

– Конечно. Мне так жаль.

Печаль в ее глазах заставила Карис смутиться.

– Мы не общались много лет. Просто это очень неожиданно, вот и все. И некстати.

– Я понимаю. Ехать далеко?

– До деревни отсюда примерно день пути, но я не останусь там надолго. – Карис потерла шею. – Подождете меня в Мирессе, пока я не вернусь?

Ученая серьезно кивнула:

– Как вам будет удобно.

Карис отвернулась, отчаянно желая, чтобы Винола перестала на нее так смотреть. Ну хотя бы в Боазу с ней не просилась – хватит того, что там будет Ферайн. Она не могла позволить себе слишком глубоко задумываться об этом моменте. Карис подошла к туалетному столику и взяла коробку с пирожными, переданную Виноле утром.

– Спасибо, – сказала она. – Спасибо. Я сейчас…

С виду девочке в переулке было не больше пятнадцати. Она дремала, свесив голову на грудь. Короткие волосы свалялись, костяшки пальцев потрескались над старыми шрамами. Карис сунула руку за пояс, вытащила горсть шестериков, присела и бросила их в миску для подаяний.

От тихого стука монет девчонка вздрогнула и проснулась.

– Храни тебя Единая, и да благословят тебя ее Вестники, – машинально пробормотала она.

– Это вряд ли. – Карис протянула ей коробку с пирожными. – Я с врагом заодно. На.

Девчонка стрельнула глазами по улице, затем снова подняла взгляд на Карис.

– Что?

– Держи. Это тебе.

Нищенка неуверенно и с опаской взяла коробку. Подняла крышку, и глаза у нее округлились.

– Что… почему ты мне это даешь?

Карис поднялась, пожала плечами и повернулась к «Ораго».

– Я уже не могу, – сказала она.

Глава 15

Когда ближе к вечеру Карис добралась до Боазы, к заливу приближалась гроза. Свет над водой был странным, с красноватым отливом, в небе вспухали тучи. До Фелна она доехала на виляйке, потом на крестьянской телеге до Борета, а последние две мили прошла пешком. С каждым шагом в сторону океана опасения ее росли, и когда она увидела наконец деревню, из всех чувств осталось только одно – страх.

– Это она? – спросил Ферайн.

Боаза угнездилась в лощине между двумя отвесными скалами, словно застрявший в горле мраморный шарик. Население состояло менее чем из сотни человек, большинство из которых могли проследить свою родословную на шесть поколений назад, с самого основания деревни. Раз в несколько месяцев в бухту заходил торговый кораблик и обменивал ткани, специи и сахар на местные статьи экспорта – сушеную рыбу, жемчуг и выпаренную морскую соль. В остальное время деревня существовала сама по себе, оторванная от остального мира и управляемая собственными законами и пороками.

– Она, – подтвердила Карис. – Мой дом.

– Живописно. Лучше, чем я ожидал.

– Что есть, то есть. – Она расслабила плечи. – Уедем, как только закончатся проводы.

Спуск к деревне окаймляла длинная серая трава и фиолетовый морской остролист. Над молом кружили чайки, их пронзительные крики оттеняли низкий гул бивших о берег волн. Судя по облакам, буря предстояла ужасная, и когда Карис достигла окраины Боазы, люди уже запирали дома. Они поднимали головы и подозрительно щурились на бредущую мимо незнакомку.

Никто Карис не узнавал, и это вызывало у нее непонятное чувство удовлетворения. «Меня не помнят». Она никому не улыбнулась, хотя и заметила несколько знакомых лиц. Ковылял, опираясь на палку, кровельщик Петрус, уже седой. Джашане распекала черноволосого ребенка, поди, собственного. Только Ане, жрица Нульер, гордая и холодная, как всегда, задержала взгляд на Карис чуть дольше, чем другие.

Деревенский храм, самое большое строение в Боазе и самое богато украшенное, смотрел на океан. Стены его были выкрашены в синий и оранжевый цвет, а снаружи из-под стропил, позванивая на ветру, свисали унизанные жемчугом серебряные цепочки. На подставке для подношений перед распахнутыми деревянными, окованными железом дверьми стояла мисочка с кровью. За ней на полу главного зала горели сальные свечи.

– Вот уж не думала, что ты вдруг заявишься.

Услышав голос, Карис замерла. Она узнала бы его где угодно – грубый и одновременно мягкий и чистый. Карис обернулась и увидела говорившую – та стояла, прислонившись к колонне у входа в храм. За годы, что миновали с тех пор, как Карис покинула Боазу, ярко-рыжие волосы у Хаеки отросли, и она раздалась в плечах. Заматерела. От подбородка и до ключицы тянулся уродливый шрам. В проколотых на мочках и вдоль края ушах поблескивали золотые колечки.

– Небось, разбогатела, заважничала, – продолжала Хаеки. – Как мило с твоей стороны почтить нас своим обществом.

Карис не находила слов. Хаеки презрительно усмехнулась.

– Забыла меня? – спросила она. – Я должна была догадаться.

Карис снова обрела голос, сделав его холодным и равнодушным:

– Что, давно меня ждешь? Я не рассчитывала на радушный прием.

Глаза у Хаеки потемнели. Она мотнула головой в сторону храма:

– Я была у Оборо. А тебя здесь никто не ждал, Эска, и не надейся.

– Что ж, не стану. Если это все, то…

Хаеки набычилась и бросила на Карис исполненный презрения взгляд. Та встретила его спокойно: играем в гляделки, как в детстве? Да пожалуйста. Но рыжая, казалось, была удовлетворена увиденным. Она выпрямилась и прошла мимо Карис, едва не задев ее плечом.

– Полагаю, тебе есть где остановиться, – сказала она чуть слышно. – К ночи ожидается шторм.

– Разберусь.

Хаеки усмехнулась и с топотом сбежала по ступеням. Карис подавила искушение проводить ее глазами и, не обернувшись, вошла в храм.

– Что это было? – озадаченно спросил Ферайн. – Кто она?

– Ничего и никто, – буркнула в ответ Карис.

Тень фыркнула:

– Ну конечно.

– Тихо.

Храм в Боазе был посвящен Нульер, Владычице соленых вод и морских ежей, местной Вестнице. Невзирая на Резню, в деревне отважно и упорно держались старой веры. На выложенном темными плитами полу горели сотни свечей. Карис медленно шла между ними, дыша