комментариев и сообщений в личке, так что заниматься скучной домашней работой он никак не может. Я молча составляю посуду в раковину и включаю воду.

Когда приятель в обнимку с телефоном ускользает в комнату, я негромко спрашиваю у Дины:

— Что насчёт твоего секрета? Расскажешь?

Она опускается на стул, устало растирает виски, потом тяжело вздыхает и говорит:

— До нового года точно расскажу, Кость.

— Давай до твоего дня рождения?

— Ладно.

Дина родилась двадцать пятого декабря. В детстве она любила свой день рождения, а вот в прошлом году отказалась его отмечать. Сказала, что её не радует стать на год старше и ближе к пенсии. Пришлось отложить купленные подарки до нового года.

— Дина, Костя, а у нас, кажется, есть дело! — на кухню заглядывает Лисс, довольный и полный энтузиазма. — Вот, глянь, Кость.

Он протягивает телефон. На экране заснеженная улица дачного посёлка. От фото отчётливо веет сверхъестественным холодком, а пейзаж кажется смутно знакомым.

— Где это? — спрашиваю я.

— Совсем рядом, — улыбается Лисс. — Михеевка.

Это пригород в пятнадцати минутах езды от нашего дома. Если на автобусе, то минут двадцать-двадцать пять.

— А что там? — уточняет Дина.

— Один из наших подписчиков вот только что написал, что в Михеевке что-то воет и наводит жуть. Вчера выло и сегодня воет, а скоро же полнолуние. Это «что-то» ещё и бабушку напугало. Поехали?

Киваю. Бабушек пугать не дело. Разберёмся, кто там такой беспокойный.

— Дин, ты едешь? — Лисс лучится бодростью. Инцидент с вооружёнными парнями его, видимо, не впечатлил. Впрочем, если он не испугался тогда и не переживает о том, что ещё может случиться, то ему несложно переключиться на что-то другое. На свежий комментарий, например.

Сестра говорит, что само собой едет, через десять минут будет готова. Мне кажется, ей хочется в душ и спать, но то ли Дина решила поддержать Лисса, то ли она пытается избежать дальнейших расспросов с моей стороны. А зачем расспрашивать? Мы же договорились: она всё расскажет ещё до конца декабря. Я уже столько ждал ответов, что и ещё немного подожду. А в новый год мы войдём уже на равных, без тайн и умолчаний.

Через четверть часа такси увозит нас в сторону Михеевки. Лисс говорит, что, по словам подписчика Саша-Саша, вой там слышат все, так что, судя по всему, сверхъестественному существу «подпевают» окрестные собаки. А где-то час назад бабушка подписчика столкнулась во дворе с чем-то страшным, светящимся и жутким. Жуть исчезла, растворившись в сумерках, а бабулю чуть не хватил удар.

Лисс ещё дома связался с Сашей-Сашей и получил адрес. У забора нужного нам дома на Лесной улице ждёт взволнованная девушка в розовом пуховике. Она попрыгивает на месте от нетерпения и бросается к нам, стоит только машине начать торможение. Водитель ворчит: мол, осторожнее надо быть, но Саша его не слышит. Её внимание приковано к Лиссу.

— Привет! Ты приехал! Как круто! Ты же разберёшься, что тут у нас?

Лисс кивает, мы высаживаемся из такси, и на нас тут же накидывается пронизывающий ветер. Девушка открывает калитку и говорит:

— Не бойтесь, собаки нету. Папа Лорда в город увёз.

— А бабушка тут?

— Да, конечно. Я ей сказала, что друзья приедут, так что она пирог печёт.

— Вау, пирог — это круто! — радуется Лисс. — А существо ты сама видела?

— Не-а. Но вой слышала.

Саша отпирает дверь и приглашает нас в дом. Внутри уютно пахнет выпечкой. Нам под ноги кидаются сразу три кота, громко мурчат и трутся об обувь и штаны.

— Надеюсь, вы котиков любите? Это Лина, Василий и Тяпка.

Лисс подхватывает на руки белоснежного тёзку и наглаживает довольно урчащего котяру.

— Гости, Сашенька? — кричит из дальней комнаты бабушка.

— Да, бабуль.

Мы разуваемся, вешаем куртки и шапки на массивную вешалку, заполненную старыми дублёнками, ношеными пуховиками и вязаными шарфами. Выходим из тесной прихожей в комнату с большим столом. Саша включает свет, и мы видим, что стол накрыт скатертью с вышитыми снегирями. Вокруг стола стоят старые стулья с высокими деревянными спинками. Вдоль стен — серванты с книгами и посудой как в старом кино.

— Несу чай, — говорит бабушка и тут же появляется в дверном проёме с подносом в руках.

Я подхватываю заставленный посудой поднос, и чужая бабушка добродушно улыбается в ответ.

— Садись, бабуль, рассказывай, что видела, — распоряжается Саша.

— Ой, милая, твои друзья решат, что бабуля совсем того, — растерянно разводит руками старушка.

— Да нет же, они тебе поверят!

— Поверим, сто процентов! — улыбается Лисс, не выпуская кота.

Я ставлю поднос на стол. Дина и Саша расставляют чашки и блюдца, разливают чай.

— Ну ладно… Я чудище видела, — шёпотом сообщает чужая бабушка, устраиваясь на выдвинутом внучкой стуле. Светится, зубищи скалит! Жуть!

— Большое? — уточняет Дина.

— Высотой со стол. А шириной вот такое! Как бы и не сказать, что огромное, но съесть захочет — съест.

— Но есть оно вас не стало, — хмыкнул Лисс.

— Нет. Просто исчезло. Я так испугалась, ужас… Думала, сердце остановится.

— Всё хорошо, бабуль, — Саша обнимает бабушку с таким грозным видом, что на месте окрестных чудищ я бы поостерёгся.

Как выяснилось чуть позже, чудище не издавало никаких звуков, не пыталось напасть. Оно преградило дорогу старушке и некоторое время смотрело на неё, потом сделало шаг в сторону человека и исчезло. До того бабушка чудище не видела, а вот вой слышала прекрасно. Обсуждала вой с соседями, и все сошлись на том, что это не к добру.

Спохватившись, старушка резво мчится на кухню за пирогом, а Саша пристально смотрит на нас:

— Вы прогоните чудище?

— Постараемся, — кивает Лисс. — Не позволим ему запугивать мирных граждан!

После крепкого чая с ароматным яблочным пирогом мы возвращаемся на холодную тёмную улицу.

— Что-нибудь чуешь?

Я прислушиваюсь к своим ощущениям и мотаю головой. Ничего.

В тот же миг над Михеевкой разносится вой. Пронзительный, невыразимо горький. И однозначно сверхъестественный. Его тут же подхватывают окрестные псы, вторя на разные голоса.

— Кажется, нам туда, — киваю в сторону дороги, пролегающей недалеко от укрытых заборами домов.

Между Михеевкой и трассой полоса тополей, но воет не там. Ведомые пронзительной песней мы идём под округлившейся луной. Под ногами скрипит