погоду вообще ходят? — зевает Лисс, явно одолеваемый желанием упасть обратно на подушку.

Дина, уже причёсанная, накрашенная и готовая к выходу, стоит в дверном проёме с телефоном в руке.

— Метель через час уляжется, так что всё в порядке, — говорит она. — Мы поедем. Но выйти надо пораньше, чтоб до вокзала доехать вовремя. Так что всё, встаём-встаём!

После утренних процедур и скромного завтрака мы решаем заказать такси. Однако через полчаса бесплодного ожидания приходится признать, что проще будет дойти до вокзала пешком.

Мы выходим в подъезд, и я мигом промерзаю до костей.

— Бр-р-р, холодина! — ёжится Лисс. — Пора из куртки перебираться в пуховик.

Его белая куртка кажется покрытой инеем.

— Костик, ты что-то чувствуешь? — настороженно спрашивает сестра.

Молча киваю. Это не просто морозный ноябрь. Это что-то страшное. Только вот где оно и кому грозит?

С трудом выдавливаю из себя:

— Давайте осторожно.

Спускаться больно: суставы, кости, мышцы, кожа — всё промёрзло и очень не хочет сгибаться, разгибаться и вообще двигаться.

У подъездной двери я останавливаюсь и говорю:

— Сначала я выгляну, проверю, что там и как, потом вы. Ладно?

Медленно открываю дверь, и вижу только снежную пелену. Через миг из неё вываливается белая человеческая фигура и бьёт меня в бок слева. Я успеваю отшатнуться и бью нападающего в ответ кулаком в лицо.

Чуть пихнув меня плечом, мимо проносится Лисс и сбивает с ног второго «снежного человека», появившегося следом за первым.

Зря я отвлёкся: мне прилетает ответочка. Пытаюсь уклониться, но врезаюсь спиной в дверь. Кулак неизвестного впечатывается мне в скулу. В голове звенит, но тело срабатывает и без участия мозга, отталкивая «снежного человека». Он вытягивает руку, метя мне в грудь, но как-то странно. Гудящей от удара голове требуется целый вдох, чтобы осознать: в чужой руке нож. Тело же инстинктивно отклоняется мимо двери к стене. Лезвие вспарывает воздух в паре миллиметров от моей куртки.

Со всей дури пинаю «снежного», и тот слетает с крыльца, падая в сугроб. Только тут я понимаю, что от нападающих разит сверхъестественным, как от армии призраков, но это определённо люди. С тупыми лицами и острыми ножами.

Как там Лисс?

Приятель уже обезоружил противника, и они яростно катаются по снегу, усеянному мелкими алыми каплями.

Из сугроба поднимается «мой» противник и, сжимая нож, поворачивается к Лиссу и напарнику.

А в трёх шагах от них из пелены метели появляется третий «снежный человек» и тоже нацеливается на Лисса. Я бросаюсь к нему, но меня опережает Дина. Я ору, что она сдурела, но сестра подныривает под руку с ножом и вроде отвешивает третьему «снежному» пощёчину.

Тот останавливается, ошалело смотрит на Дину, на нож в своей руке, шепчет «мля» и отпрыгивает в сторону. Потом громко матерится, вздрагивает и, развернувшись, убегает обратно в метель.

Я налетаю на первого «снежного», не давая ему подойти к Лиссу и его врагу. Мне удаётся сбить его с ног и прижать руку с ножом к снегу. Свободной рукой он снова попадает мне по физиономии, но тут подлетает Дина и тычет его в лицо амулетом. Сестра тут же исчезает, видимо, торопиться к Лиссу.

Парень дёргается, роняя шапку, часто-часто моргает, и лицо у него такое, будто он внезапно проснулся. Я вижу, как из его уха вытекает густая чёрно-зелёная жижа.

Из тупого, будто промороженного его лицо делается удивлённым и испуганным.

— Вы чё, а? Чё? — бормочет он, пытаясь освободиться.

Я отпускаю его, и он юрко отползает в сторону. Оглядывает «поле боя» и, матерясь, улепётывает практически на четвереньках.

Оглядываюсь и в паре шагов от себя вижу Дину и Лисса, недовольно разглядывающего испачканный красным рукав куртки.

— Этот тоже убежал? — спрашивает приятель, отвлекаясь от одежды.

— Ага, — киваю я. — Ты ранен?

— Да не, царапина, хоть и болючая. Нож пришлось поймать. О, а у тебя куртка порезана. Вон там, слева. Ты цел?

К счастью, я цел, а вот куртку придётся выбросить.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спрашивает Лисс.

Я мотаю головой.

— И я нет, — улыбается приятель. — Но это было круто! А круче всех Дина!

Поворачиваюсь к сестре.

— Что ты сделала, Дин?

— Защитным амулетом стукнула, — поясняет сестра. — Они же явно были одержимы. Вот я и решила, что это должно помочь.

Никаких призраков, покидающих тела, я не видел. Только странную жижу. О чём и сообщаю присутствующим.

Потом добавляю:

— Они же могли тебя убить!

— И вас могли. Мне что, надо было просто стоять и смотреть?

Я встаю, отряхиваю снег, обнимаю сестру, осматриваю порезанную ладонь Лисса, утираю разбитую губу. Лисс смеётся: мол, теперь мы братья по крови.

— Так что это было? — спрашивает Дина. — Может, друзья Олега?

— Не думаю, что у него есть друзья, — возражаю я. — К тому же он далёк от сверхъестественного, а с теми парнями что-то было не так по этой части.

— Белкин? — спрашивает Лисс. — Он по «этой части» спец.

— Но ему-то зачем? — я действительно озадачен.

— Может, они не нас ждали? — задумчиво говорит Дина. — Надо проверить статистику убийств в этом районе…

— Но давайте не прям тут, а то смёрзнемся, — чихает Лисс.

Жуткого холода я больше не чувствую. Обычного тоже: выброс адреналина согрел, а метель утихла, как по заказу, засыпав все следы недавней драки.

Вроде всё спокойно. Кроме разве что лёгких, почти незаметных на общем фоне мурашек вдоль загривка. Но это, вероятно, последствия стресса.

— Пока всё тихо, — говорю я.

— Тогда пойдёмте либо в квартиру, либо на вокзал. Мне как-то неуютно тут стоять, — сестра не дрожит и не ёжится, но мне и так понятно, что ей страшно.

Мы возвращаемся в подъезд и поднимаемся к знакомой двери. Дина попутно проверяет в сети, не было ли в Вединовске всплеска преступлений, Лисс записывает «кружок», а потом подшивает мою куртку. Я прислушиваюсь, не накатит ли снова ледяное предчувствие.

Нет, никаких всплесков в городе не было. Уровень преступности примерно тот же, что и прошлом году, и в позапрошлом. Рана Лисса не меняет цвет или размер и ведёт себя как обычное ножевое.

Волны леденящего ужаса я не ощущаю. Но недавние мурашки превратились в неприятный, почти невесомый холодок будто кто-то смотрит на меня из ниоткуда.

Мы решаем уехать