– Он... необитаем? – прошептала она, не сводя глаз с темных лесов.

– Да, – кивнул Дамьен. – Но древнее зло... то, что породило нас... возможно, дремлет там до сих пор. В глубине пещер. В самом сердце гор.

Его голос был тихим, как шелест крыльев ночной птицы.

Она молчала, впитывая вид, осознавая его значение. Потом медленно повернулась к нему. В ее глазах уже не было страха, только глубокое понимание и благодарность.

– Но это... так невероятно красиво, – сказала она искренне, ее голос окреп. – Спасибо... что привез меня сюда.

Она поднялась на цыпочки, ее руки обвили его шею. Их взгляды встретились – янтарный и золотой. И они поцеловались. Долго, нежно, с вкусом морской соли и обещанием вечности. Поцелуй, стирающий тень проклятого острова, утверждающий их здесь и сейчас.

Он отстранился, его глаза светились теплом и едва уловимой искоркой веселья.

– А теперь, – объявил он торжественно, но с игривой ноткой, – отметим наш союз, миссис Блэквуд.

Он исчез в салоне, Элиана быстро спустилась за ним на кухню. Через мгновение она вынесла изящный поднос: свежие устрицы на льду, ломтики нежнейшего пармского прошутто, спелые ягоды и миниатюрные тарталетки. Поставила его на столик у кресел.

Дамьен появился с ледяным ведерком, из которого торчало горлышко бутылки премиального шампанского, и тяжелым хрустальным декантером с выдержанным, темным как ночь, виски. Он ловко откупорил шампанское – пробка вылетела с тихим хлопком, искрящиеся струйки побежали по бутылке. Наполнил два бокала.

Они устроились в глубоких креслах, лицом к лицу, к завораживающему виду проклятого рая. Подняли бокалы. "За нас," – просто сказал Дамьен. "За вечность," – добавила Элиана. Хрусталь звонко встретился.

Они пили. Он виски – глубокое, дымное, с нотами дуба и вековой тайны. Она шампанское – игристое, холодное, обжигающе-радостное, пузырьки которого игриво поднимались к звездам, как ее мысли. Она смотрела не на море, а на него. На его профиль, освещенный мягким светом палубных фонарей, на бриллиант на своем пальце, который мерцал даже в этой полутьме.

– Знаешь, Дамьен, – начала она тихо, голос ее был немного хрипловат от соленого ветра и сдерживаемых эмоций. Она провела пальцем по ободку бокала. – Сегодня... это был вихрь. Самый безумный, прекрасный и... оглушающий вихрь в моей жизни. И я до сих пор в нем кружусь.

Она закрыла глаза на мгновение, как бы переживая все заново.

– Пляж. Песок, такой горячий под босыми ногами! Волны, холодные и нежные... Солнце, которое купало все в золоте. Я чувствовала... жизнь. Каждую песчинку, каждую каплю. Как будто вся Вселенная пульсировала вокруг нас. И я крикнула тебе об этом... – Она вздохнула, ее рука непроизвольно коснулась кольца. – А ты... Я... я онемела. Совершенно. Мозг отключился. Остались только глаза, видящие эту коробочку, и твой взгляд... – Голос ее снизился до шепота, стал глубоким, полным изумления. – Ты выглядел таким... уязвимым. В твоих глазах не было власти или вечности. Была надежда. Надежда на меня. Как у обычного мужчины, который боится отказа. Это... меня сразило. И когда ты спросил... слово "да" вырвалось само. Без мысли. Как крик души. Как... единственно возможный ответ во всей Вселенной. – Слеза скатилась по ее щеке, но она не вытирала ее. – Я прыгала, как сумасшедшая! Не могла остановиться! Такая радость распирала изнутри, что казалось, взорвусь!

Она замолчала, впиваясь взглядом в пламя свечи на столике, ее пальцы сжимали бокал.

– А потом... эта арка. – Ее голос стал тише, задумчивее. – Я была в полнейшем шоке, Дамьен. Искренне. Минуту назад – кольцо. Минуту спустя – "пока смерть не разлучит". – Она горьковато усмехнулась. – Когда я увидела тебя там... под этими древними камнями... Когда Мариус стоял, такой напряженный и... счастливый за нас... Когда та женщина спросила... – Элиана покачала головой. – Я поняла. Ты боялся. Боялся, что песок в моих часах утекает слишком быстро. Что я могу передумать. Что вечность для меня слишком страшна. И ты хотел успеть. Связать нас здесь и сейчас. Закрепить мое "да" перед свидетелями, перед небом и морем. Твоя спешка... – ее губы дрогнули, – это была не импульсивность. Это был страх потерять меня. И это... – она выдохнула, – было одновременно ужасно трогательно и безумно.

Она отставила бокал и придвинулась к нему ближе, взяв его руки в свои.

– И когда я сказала "да" в тот второй раз... под аркой... – Она посмотрела ему прямо в глаза, ее взгляд горел чистотой чувств. – Это было не из-за шока. Это было осознанно. Сердцем. Я увидела в твоих глазах не только страх, но и любовь. Такую огромную, древнюю и... новую. Любовь, которая готова на безумства, лишь бы я была твоей. И я поняла – хочу. Хочу быть твоей женой. Здесь. Сейчас. Под этим небом. Даже если это безумие. Особенно если это безумие. – Она коснулась пальцем его губ. – Ты подарил мне день... полный чистого, дикого счастья. От ветра в машине до шока под аркой. От соленых поцелуев в воде до... – она махнула рукой в сторону роскошной яхты, – до этого. Нашего начала. Спасибо. За все. За безумие. За то, что ты мой. – Она прижалась лбом к его плечу, ее голос стал тише: – Я люблю тебя, мистер Блэквуд. Мой муж. Моя вечность.

Он слушал ее, не перебивая. Его золотые глаза, обычно такие непроницаемые, были широко открыты, впитывая каждое ее слово, каждую дрожь в голосе, каждую слезинку на ресницах. Его большая рука лежала поверх ее руки на диване, пальцы иногда непроизвольно сжимались, когда она описывала моменты его уязвимости на пляже или свой шок под аркой.

Когда она замолчала, прижавшись лбом к его плечу со словами "Я люблю тебя, мистер Блэквуд", тишина повисла между ними, насыщенная шумом прибоя и биением двух сердец – одного стремительного, человеческого, другого векового, мощного, но сейчас столь же взволнованного.

Он глубоко вздохнул, звук был низким, вибрирующим, как гул далекого органа.

– Элиана... – начал он, его голос необычно тихий, чуть хрипловатый. – Ты говоришь о вихре... – Он покачал головой, легкая, почти неуловимая улыбка тронула его губы. – Для меня... сегодня был не вихрь. А... землетрясение.

Он поднял свой бокал с виски, не допитый до дна, и взглянул на темную жидкость, как будто ища в ней ответы. Сделал глоток, поставил бокал. Его рука снова нашла ее.