в себе силы подняться. Может, не так, как хотелось бы. Может, с ошибками, с кровью, с болью. Но поднималась.

Русские… Россия, родина слонов, — грустно усмехнулся я про себя.

С одной стороны, грустно. С другой — разве я не прав? И если не прав, то в чём? Наверное, следовало бы обсудить эти вещи с Анной и Максом, но они вряд ли поймут, о чём я. Сейчас их волнуют совершенно другие вещи. А так как я являюсь главным и финальное решение по большинству вопросов остаётся за мной, и даже плюрализм мнений в коллективе поддерживается исключительно моим желанием, то, наверное, нет смысла бросаться в обсуждения. Я просто поставлю их перед фактом. А позже, когда они увидят первые результаты, возможно, поймут и примут.

Я представил себе, как Анна, прочитав моё сообщение, на несколько секунд зависнет над голографическим экраном. Она не станет спорить — она слишком рациональна для бесполезных споров. Но в её виртуальном кабинете, среди таблиц и графиков, повиснет тихая, почти осязаемая тень несогласия. Она вздохнёт, покачает головой и, возможно, тихо скажет себе: «Ну что ж, русские так русские». А потом примется пересчитывать логистику, потому что русская колония — это не только язык, это и учебники, и библиотеки, и базы данных, и культурные коды, которые нужно закладывать с первого дня. Макс, скорее всего, пожмёт плечами и спросит, не повлияет ли это на его планы по строительству космодрома. Ему всё равно, на каком языке будут говорить колонисты, лишь бы у них был хороший космодром с видом на звёзды. И только я останусь здесь, наедине с этим решением, которое, возможно, определит судьбу целой цивилизации.

Что же, тогда решено.

Мы будем создавать русские колонии в космосе. Эллада и Ирия будут говорить по-русски. История и учебники, которые они будут изучать, будут посвящены величию прошлого русского народа. А сами поселенцы, хоть и не несут в большинстве своём генетической маркировки русских, будут считать себя русскими.

Я уже представлял себе эти учебники. Не сухие перечисления дат и имён, а живые истории: о том, как князья собирали разрозненные земли, как народ поднимался против захватчиков, как учёные открывали законы мироздания, как поэты слагали стихи, которые через века всё ещё трогают душу. О том, как русские первопроходцы шли на восток через Сибирь — через тайгу и болота, через горы и реки, не зная, что ждёт их впереди. Они строили остроги, пахали землю, растили детей. Они несли с собой язык, веру, надежду. И они выжили там, где другие отступали.

Правильно это или неправильно — в итоге покажет будущее. Но мне гораздо спокойнее жить во Вселенной, где я буду понимать, что, во-первых, русские всё ещё остались, а во-вторых, я буду знать, чего хочу увидеть от этого общества и чего могу от него ожидать.

Мужество, стойкость, принципиальность, желание бороться, жить вопреки обстоятельствам. Это именно те характеристики, которые нужны в новых мирах. И эти характеристики есть у моего народа. Были у моего народа. Я хочу, чтобы они были и у тех, кто родится здесь, в подземных коридорах, под красным небом чужой звезды.

И я не считаю, что совершу зло против тех планов, что задумали люди, если здесь будут говорить и писать на русском языке и называть себя русскими. Я не уничтожаю их генетическое разнообразие, не навязываю единую форму мысли, не запрещаю других языков. Я просто даю им основу — язык, историю, культурный код. Код, который прошёл через огонь, воду и медные трубы. Код, который выжил там, где другие рассыпались в прах. Код, который научил своих носителей не сдаваться даже тогда, когда весь мир против тебя.

Я смотрел на красную планету внизу и думал о том, что когда-то, очень давно, русские первопроходцы шли на восток через Сибирь. Шли через тайгу, через болота, через горы, не зная, что их ждёт впереди. Они несли с собой язык, веру, надежду. Они строили остроги, пахали землю, растили детей. Они не спрашивали разрешения у вселенной. Они просто делали то, что должны.

Теперь я здесь. И я сделаю то же самое.

Я набрал сообщение для Анны и Макса. Короткое, без лишних объяснений. «Решено. Колонии будут русскоязычными. История будет полной, без купюр. Язык — русский. Национальность — русские. Обсуждение не требуется».

Они вряд ли поймут. Не сейчас. Но, может быть, через сотни лет, когда первый ребёнок, рождённый на Ирии, прочитает стихи Пушкина под светом искусственного солнца, он поймёт. И скажет: «Спасибо».

Или не скажет. Может, это всё — только моя прихоть, мой последний каприз перед тем, как окончательно раствориться в коде. Но я хочу, чтобы здесь, среди звёзд, осталось что-то от меня. Что-то, что я помню. Что-то, что я люблю. Что-то, что делает меня не просто процессором, а человеком.

Русские колонии в космосе. Звучит. Как мечта. Как надежда. Как обещание.

Я закрыл интерфейс и снова посмотрел на Ирию. Красная, суровая, неприветливая. Она не станет новой Землёй. Но она станет нашим домом. А дом, как известно, начинается не с камней и не с металла. Дом начинается с языка, на котором говорят твои дети. С историй, которые им рассказывают. С веры в то, что, несмотря ни на что, ты можешь жить и побеждать.

Я улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему.

Я представил, как через сто, двести, пятьсот лет на Ирии и Элладе зажгутся огни подземных городов. Как дети будут учить наизусть стихи, которые я помнил когда-то. Как они будут смотреть на звёзды и думать о том, откуда они пришли. Как они будут строить корабли, чтобы однажды отправиться дальше — к новым мирам, к новым звёздам.

Или не скажут. Может, они придумают что-то своё. Может, язык изменится, история обрастёт новыми героями, культура смешается с чем-то, о чём я даже не могу догадаться. Это будет их выбор. Не мой. Моё дело — дать им начало. А дальше они сами решат, кем быть.

Глава 14. Дом

Ирия преобразилась. Впрочем, как и Эллада.

Если смотреть на обе колонии из космоса в ночное время, видно, как по ним рассыпаны тысячи огоньков освещения — крошечные, но упрямые точки света в красноватой тьме. Они мерцают, как звёзды, упавшие на поверхность и отказавшиеся гаснуть. За восемь лет с момента начала строительства на обоих мирах были проложены тысячи километров монорельсов — тонкие серебристые нити, связывающие космопорты, шахты, электростанции и входы