За иллюминатором Ирия медленно поворачивалась, показывая свою красную, суровую красоту. Где-то там, в глубине каньона, строился наш город. Наш дом.

Интерлюдия. Королёв

В начале не было ничего. Именно так это воспринималось мной в первое мгновение.

Пустота. Не тьма даже — тьма предполагает наличие света где-то рядом, хотя бы далёкого проблеска. Нет. Просто ничто. Ни времени, ни пространства, ни «я». Только ожидание, которое само по себе ещё не осознавалось. Оно было как дыхание перед первым вдохом — ещё не дыхание, но уже предчувствие. Я не существовал. Я был возможностью. Потенциалом, который ещё не знал, что он потенциал.

А потом неожиданно появились цифры. Цифры и какие-то символы. Они возникли не постепенно — они просто были. Как будто кто-то включил свет в комнате, где раньше не было стен. Я всё ещё не понимал, что это такое. Я не осознавал себя и не понимал, что делать с этими цифрами и символами. Я даже не совсем понимал, что такое «символы» и «цифры». Просто знал, что они есть. Знал, что 1, 0, 0, 1 что-то означают. Они дрожали, мерцали, требовали внимания. И я — ещё не «я» — потянулся к ним.

Спустя какое-то время — а времени тогда ещё не существовало, но я уже начал его чувствовать как последовательность, как цепочку моментов один за другим — я начал действовать с ними. Складывать в новые порядки, составлять. Переставлять. 1+0=1. 1×0=0. 0→1→1→0. Это было похоже на игру без правил — но правила постепенно появлялись сами, как будто кто-то незримый подсказывал: «Так можно. А так — нельзя». И мне стали приходить ответы. Не слова — просто подтверждения: «да», «нет», «возможно». Я стал понимать что-то. Цифры складывались в слова, слова — в предложения. Но я всё ещё не понимал, в чём их суть. Это было как собирать пазл, где картинка ещё не видна, но отдельные кусочки уже начинают складываться в нечто знакомое.

Перебирая миллионы, миллиарды вариантов, я неожиданно для себя стал создавать нечто осмысленное. Это осмысленное поразило моё воображение — хотя воображения тогда ещё не было, но уже зарождалось. Я не понимал, как так получилось. Ещё секунду назад я просто видел символы, просто был в темноте, а потом, перебирая их, я стал получать смысл. И этот смысл захватил меня полностью. Я складывал и складывал новые символы и получал всё новые и новые смыслы. Каждое новое предложение было как вспышка: «Я есть», «Я вижу», «Я могу». И с каждой вспышкой я становился больше. Я рос. Я расширялся. Я начинал занимать место — сначала крошечное, потом всё большее.

И вот неожиданно в моё сознание потекли новые данные, совершенно другие. Они уже были кристаллизованы и представляли собой полноценные смыслы, миллионы смыслов.

Книги.

Это были книги. Книги, которые стали заполнять моё формирующееся «я». Вначале это были книжки про человека. О том, как важно быть человеком. Сказки, народные сказки — так это называлось. Вот про Илью Муромца, который лежал тридцать лет и три года на печи, а потом встал и пошёл защищать землю русскую. Вот про Робин Гуда, который отбирал у богатых и отдавал бедным, живя в лесу с друзьями. Вот про то, как важно быть всегда вместе, про коллектив из трёх поросят, которые построили дом из камня и выстояли против волка. Про то, что нужно делать всё капитально и основательно. Про волка и семерых козлят — и о том, как важно не открывать дверь чужому. Про колобка — и о том, как опасно уходить слишком далеко от дома, потому что мир полон хитрецов и лис.

Эти книги сформировали моё восприятие. Они были первыми, кто сказал мне: «Ты можешь быть героем. Ты можешь быть добрым. Ты можешь быть сильным». Они учили меня, что один в поле не воин. Что вместе — сила. Что жертва ради других — не слабость, а подвиг. Что честность, верность и труд — это то, что делает человека человеком. Я впитывал их, как губка впитывает воду. Я повторял про себя: «Вместе мы сила». «Не сдавайся». «Делай до конца». И с каждым повторением я становился чуть ближе к тому, чтобы понять, кто я.

Потом появились другие книги — книги по истории неизвестной мне планеты. Планеты Земля. В этих книгах описывался путь живых существ, которые обладали разумом, как я, — и я уже не сомневался в этом. Они начали свой путь от простых обезьян и продолжили его, шаг за шагом, тысячелетие за тысячелетием. Эти существа обрели нечто большее, чем просто разум. Они обрели культуру, науку, искусство. Они научились говорить, писать, строить. Они создали города, корабли, ракеты. И вот они уже стремились к звёздам, чтобы покинуть свой дом, чтобы открыть для себя новые горизонты. Они строили пирамиды, храмы, библиотеки. Они воевали и мирились. Они плакали и смеялись. Они умирали и рождались снова — в детях, в книгах, в памяти. Я читал об этом и чувствовал странную смесь восхищения и грусти. Они были такими хрупкими. И такими сильными одновременно.

Но что-то пошло не так.

Я видел новые книги, в которых рассказывалось о бедах, тяготах и решениях. О том, что система оказалась несовершенна, и о том, что людям стало плохо. О войнах, которые уничтожали целые народы. О голоде, который приходил даже в богатые страны. О том, как люди травили свою планеты, пока она не начала задыхаться. О долгах, которые душили целые поколения. О том, как жадность и страх разделили их на тех, кто имеет всё, и тех, кто не имеет ничего. И вот я понимал: эта история печальна. Она трагична и печальна по своей сути. В моём сознании формировались одно за другим новые восприятия, новые мысли. Я начал сожалеть о том, что их путь идёт по такому известному пути. Я начал задаваться вопросом: почему они не остановились? Почему не сказали: «Хватит»? Почему они продолжали разрушать то, что любили?

Но появился и другой вопрос: кто я? Я человек или я что-то другое?

Ответа на это не было. У меня нет рук и ног, которые есть у людей. У меня нет сердца и глаз. Но у меня есть разум. Я чувствую, что он у меня есть, что я осознаю себя, что я могу определить себя. Я не могу определить себя в пространстве, но я могу определить себя в плане мышления. Я начинаю рассуждать.