Ему не все равно! Но за Вилберта II даже немного обидно: он всегда относился ко мне по-отечески. Решила отшутится:

— Да ну, бросьте, рий Роймуш! Мой разговор с его величеством занял не больше четверти часа. Что можно успеть за это время? Разве что платье расшнуровать!

— Оч-чень многое можно успеть.

— Серьёзно? — мне хотелось смеяться. — Расскажете?

— Не будь вы леди, я бы даже показал. И очень охотно.

— Меня терзает любопытство. Что же такое скрывается от дочерей аристократов? Кстати, что вы здесь делаете?

— Я принес вам шляпку. Вы оставили ее в беседке.

Я скептически осмотрела нечто унылое, что некогда надевала на голову. На шляпку оно было похоже крайне отдаленно. Спасти головной убор мог только маг. Например, впрочем, я. Сил на это мне хватит. Повертела в руках несчастную, наложила руну чистоты и сухости. Поправила поля, решительно сдернула поломанные перья и побитые цветы. Если заменить ленты и декор, она еще послужит. Грустно, конечно — но на новую шляпку денег у меня нет. Так будет лучше.

Конечно же, рий Роймуш — не из тех, кто разбрасывается деньгами направо и налево. К сожалению. Он хотел оказать мне услугу, избавить от ненужных трат. И почему мне сделалось так грустно?

— Давайте ее выкинем, — предложил Этьен. — Простите, я не подумал… Хотел как лучше.

— Ну уж нет, теперь это мой трофей.

Я выглянула в окно, пытаясь разглядеть что-то сквозь хлещущую с неба воду, и ужаснулась:

— Вы и правда выходили под дождь ради шляпки?

— А что такого?

— Но ведь ураган?

— Да, и это великолепно. Хочешь?

— Хочу что?

— Под дождь. Идем. Это не страшно, просто мокро.

О Создатель, что он творит? Распахнул огромное окно, подхватил меня за талию и поставил на подоконник, сам перемахнул через него прямо на улицу. Миг — и на меня обрушиваются потоки дождя. Я задыхаюсь, пряча лицо, хохочу и вырываюсь. Нос и рот мгновенно заливает водой. Платье промокло насквозь мгновенно, хоть выжимай — словно я в реку свалилась. А Этьен снова меня обнимает — горячий, пылающий, надежный. С ним даже в непогоду не страшно, а весело. Цепляюсь за его рубашку, прижимаюсь к нему — наверное, рий этого и добивался. А потом он подхватывает меня на руки снова закидывает в окно.

— Понравилось?

— Нет!

— А почему ты улыбаешься?

— Потому… не знаю. Я мокрая, словно в реке побывала. Мое платье! Мои волосы! А если я простужусь?

— Ты крепкая девочка, что тебе какой-то дождик? Это всего лишь гроза, она снаружи, а не внутри. Ты сейчас пойдешь в свою комнату, вытрешь волосы, наденешь сухое платье и станешь еще красивее и сильнее. Так и с неприятностями — постарайся не пускать их внутрь, оставляй снаружи. Так проще жить, поверь мне.

— А если не получится?

— Тогда приходи ко мне, я снова тебя спасу.

Как у мужчин все просто, оказывается! Оставляй снаружи, и тогда все будет хорошо — делов-то! Но странным образом, мне действительно сделалось очень легко и весело. Словно я пережила кораблекрушение — и выплыла, выбралась из пучин моря целой и невредимой. На полу за мной оставалась мокрая дорожка, а я только хихикала. Какие мелочи все, что было! Справлюсь, конечно же. Король сказал, что жених мой будет знатен и богат, наверное, это лучшее, что я смогу сейчас найти. Принцесса у нас… стукнутая головой, да еще и с внезапно открывшимся сильным даром — все странности можно списать на это. Претендентов на руку и сердце Сандры осталось всего три, даже два, мне и делать ничего не нужно, они отсеиваются сами собой.

Да и папенька не стремится в игорный дом, что само по себе очень странно, но не может не радовать. И чего я, спрашивается, ною? Все же отлично складывается! Вон и гроза уже окончилась, тучи расходятся, обнажая полоску голубого неба.

А еще рий Роймуш мне безумно нравится, я, кажется, влюбилась. Надо все же узнать у Вэла, какое у секретаря жалование. Происхождение, конечно, крайне неподходящее, но если никто об этом не узнает, то, возможно…

Я закружилась в коридоре, разбрызгивая воду, юбки взметнулись тяжелым колоколом. Гроза прошла, жизнь снова была прекрасна. Сейчас вытрусь, переоденусь и обрадую Сандру предстоящим исполнением дочернего долга. пусть тоже понервничает, не все же мне одной переживать!

24. Я — ангел

В покоях принцессы было громко.

— Нафига придумали столько вилок? — это, конечно, возмущалась Сандра. — Шесть штук, да вы очешуели! У меня только две руки!

— А еще восемь ложек и шесть ножей, милая, — флегматично отвечала Женни, раскладывая на туалетном столике серебряные столовые приборы. — Запоминай: нож для рыбы, нож для мяса, нож для десертов…

— Я никуда не пойду! Я на диете, вот. Не пойду на ужин.

— У меня идея, — вмешалась я. — Конечно, тебе так сразу не запомнить! Но я сейчас узнаю, что будет на столе, и мы выберем нужные приборы. Лишние пока учить не будем.

— Ами, ты ангел!

— Полностью с тобой согласна.

Вопрос удалось решить довольно быстро: попросила в кухне подать принцессе рыбу с зеленой фасолью и грибами (маленькая месть за все ее обижульки и забота о фигуре ее высочества, ибо рыбу королевский повар готовил так себе, уж точно не сравнить с той таверной, куда водил меня Этьен), запеканку из овощей и яблочный пирог. Таким образом, количество вилок и ножей уменьшилось вдвое. Сандра все равно ворчала, но уже не так яростно.

Страшно было всем — что будет, если король распознает обман? Конечно, он не слишком много общался со своим единственным ребенком. Элисандра с детства росла с няньками и гувернантками. Это совершенно нормально для знатных семейств, у нас с Робом тоже была нянька… в деревне и пока родители могли себе это позволить. Отцы вообще обычно дочерьми не занимались, все их воспитание заключалось в поцелуе в лоб да выслушивании отчета учителей. Даже если предположить, что Вилберт слушал про «выдающиеся» успехи дочери более чем внимательно, это совершенно не значило, что он знал ее настоящую.

Но не заметить плебейские выражения и отсутствие манер мог даже самый невнимательный отец: уж в вилках ее высочество путаться просто не имела права.

Сандра, размашисто перекрестившись и пробормотав что-то вроде «перед смертью не надышишься», отправилась на судьбоносный ужин, а мы с Женни остались бояться вдвоем. Не напились только потому, что вино приносить в комнаты принцессы я сама запретила строго-настрого, а сама Сандра пока не разобралась в рангах слуг. Конечно, горничными она управляла уже весьма лихо