Барс не издавал ни звука, лишь едва заметно поправлял траекторию, то плавно снижаясь, то поднимаясь над порывами ветра. Он будто чувствовал каждый её вдох, каждое движение. Она сидела между его мощными плечами, как в седле, чувствуя под собой напряжённые мышцы, тёплую вибрацию жизни — и силу, с которой он держал её на себе.

Где-то впереди показалась лента реки, а за ней — расплывчатый силуэт предгорий, окружавших её родную долину. Лена замерла. Улыбка медленно появилась на губах.

— Почти дома, — прошептала она.

Дракон слегка кивнул — настолько, насколько позволяла форма, и начал снижаться. Ветер стал плотнее, рёв усилился, и деревья снова начали обретать очертания. Вот и знакомые поля, и дорога, ведущая к деревне, и водонапорная башня, за которой начинались дома.

Лена замерла. От всего этого её как будто накрыло — небо, полёт, Барс под ней… Всё это слилось в один странный, щемящий миг. Она уже знала: забудет ли она этот полёт? Никогда.

Барс облетел деревню по широкому кругу, чтобы никто не заметил их с воздуха, и пошёл на посадку в стороне от жилых домов — ближе к старой мельнице, где деревенские дети обычно не играли, а взрослые давно не заглядывали.

Крылья сложились, задев ветви ближайших сосен, и дракон плавно опустился на землю. Лапы коснулись мха почти беззвучно. Лена глубоко вдохнула — и только тогда поняла, что всё это время задерживала дыхание. Осторожно соскользнула с его спины.

Трава под ногами была мягкой и влажной. Она стояла, глядя на него снизу вверх — а он уже начал меняться. Чешуя медленно рассыпалась огненными искрами, сливаясь с воздухом. Тело становилось всё более человеческим, и вот уже перед ней стоял Барс — в обычной одежде, с растрёпанными от ветра волосами и лёгкой улыбкой на губах.

— Доставлено, — сказал он. — В целости и сохранности.

Лена молчала. Она просто стояла и смотрела — на Барса, на его чуть растрёпанные волосы, на спокойное, но всё ещё немного дикое выражение лица. На того, кто донёс её сквозь небо.

Медленно, будто преодолевая что-то внутри, она выдохнула и качнула головой, как неуловимый жест признания.

Он все понял по ее глазам, по тем крохотным вещам, что случаются между людьми и не требуют слов.

— Спасибо.

Он хотел было что-то ответить, но сдержался. Повернулся, будто собирался сделать шаг к дороге, ведущей в деревню, но Лена вдруг окликнула:

— Барс!

Он обернулся, одна бровь чуть приподнялась в немом вопросе.

— Ты… — она запнулась, но всё же договорила с лёгкой, искренней улыбкой: — Ты правда шикарный дракон.

На губах Барса мелькнула усмешка, чуть растерянная, будто он не знал, что на это ответить.

— Пойдём? — предложил он, и шагнул рядом, дожидаясь её.

Лена подхватила сумку, перекинула ремень через плечо и двинулась с ним в сторону деревни. Шаги были неторопливыми, воздух — уже не пронизанным ветром, а спокойным, наполненным запахами поля и родного дома, а где-то внутри неё — дрожала радость. Тёплая, яркая, совершенно иная.

Барс не торопился — он будто чувствовал: нужно идти именно в этом ритме и Лена шла рядом, не отпуская это новое чувство — покоя, иного рода близости и чего-то ещё, чего она пока не умела называть.

Дом был совсем рядом.

Когда деревня показалась из-за холма, Лена невольно замедлила шаг. Казалось, всё осталось прежним: неровный частокол на въезде, черепичные крыши, тонкая ленточка дыма от утреннего костра у соседей — и та самая лавочка у калитки, на которой всегда сидел дед Степан, сторож деревенских новостей.

Барс только оглядывался по сторонам с той внимательной, чуть настороженной сосредоточенностью, с какой дикий зверь выходит на открытую поляну.

— Вот она, — выдохнула Лена. — Моя деревня.

— Узнаю, — усмехнулся он. — По фирменному аромату.

— Это овцы! — фыркнула она. — Загон рядом с садом.

— А я думал, это местный парфюм.

— Очень смешно.

— Ну, как по мне — вполне аутентично. Настоящая деревенская романтика.

Он усмехнулся уголком губ.

Они свернули к дому, и Лена вдруг почувствовала, как в ней поднимается волнение — не сильное, но щемящее, как перед чем-то важным. Её семья знала, что она приедет, но она не писала, что не одна, а Барс выглядел как из другой жизни. Словно из легенды, что вдруг ступил на крыльцо.

У калитки уже ждала мама, а рядом стоял её старший брат — высокий, с растрёпанной чёлкой и тем самым тёплым, узнаваемым выражением лица.

— Тейла! — Мама распахнула руки, и Лена бросилась к ней, почувствовав, как с плеч слетает весь накопившийся за месяцы груз. Объятия были крепкими и пахли тестом, мёдом и пеплом из печки.

— Я дома, — шепнула она.

— Мы знали, что ты приедешь. — Мама отстранилась, пригляделась внимательнее — и улыбнулась шире. — О, Барс? Ты снова к бабушке?

Он шагнул ближе, чуть наклонив голову в знак приветствия.

— Да, госпожа Элира. Заодно привёз Тейлу — уж больно она тяжело расставалась с Академией, пришлось сопровождать.

Ларс кивнул Барсу, чуть задержав взгляд, в котором тепла было заметно меньше, чем у матери.

— Здорово, — коротко сказал он. — Спасибо, что довёз.

— Ну-ну, Ларс, сходи за водой, — мама хмыкнула, но в голосе её слышалась явная теплота. — А вы, проходите оба. У нас на плите как раз каша доваривается, а чайник уже свистит.

Мама посмотрела на него, пристально, как только умеют матери, потом шагнула в дом.

Барс слегка склонил голову, словно признавая уважение.

— Благодарю.

Лена взяла Барса за руку и повела в дом. Он прошёл за ней в дом, пригибаясь в дверном проёме. Внутри пахло сушёными травами, печёной тыквой и чем-то щемяще родным. Дом встретил их тёплым полумраком, деревянными стенами с вытертым временем блеском и глиняными чашками, расставленными на полке у окна.

— Здесь потрясающе пахнет пирогами и травами, — сказал Барс, с лёгкой усмешкой оглядываясь вокруг. — Даже захотелось остаться.

— Пахнет ужином, — пробормотала Тейла, не успев сдержать улыбку.

Ларс зашел следом за ними, поставил ведро с водой возле двери. Его рубашка была закатана до локтей. Увидев сестру, он едва заметно смягчился.

— Ну наконец-то я могу обнять свою младшую сестру, — выдохнул он, чуть улыбнувшись. — Мама всю неделю только и говорила: «А вдруг не отпустят?»

Лена шагнула к нему и крепко обняла. Ларс ответил, однако в следующую секунду его взгляд метнулся за её плечо — и что-то в нём сразу изменилось.

Руки опустились, лицо застыло, даже уголки губ больше не двигались. Он вскинул подбородок.

— Ты зачем его притащила? — он шепнул ей на ухо.

— Он помог мне