ли и в самом деле Пепи рассчитывать на желаемый договор на следующие годы. Как раз в то время неуверенности между двумя братьями возникло согласие, которого Пепи прежде, вероятно, так не хватало. Иоганн и Йозеф совместно сочинили и ныне часто исполняемую Pizzicato Polka («Полька пиццикато»)[127].

Неудача в Павловске, проблемы в Вене

Новое совместное произведение братьев уже с первой репетиции в конце июня было воспринято с восторгом, но настроение явно портилось. Жан все время сокрушался, Пепи писал своей Линхен в Вену, что он уже не жаждет этого договора, а непрестанное его желание – вывести публику из ее высокомерного состояния. И если он все же согласится на эти два года, то лишь только для того, чтобы оставить ей небольшое состояние. Ближе к концу сезона все четче вырисовывалось, что надежда Пепи на будущий договор все призрачнее. Этти сформулировала все в своем письме к Лине – он был слишком застенчивым, замкнутым, мало комильфотным, что происходило из-за его постоянного домоседства. Он жил своей внутренней жизнью и пренебрегал внешностью, – а нынешний свет придает большое значение внешнему виду. В начале сентября Йозеф жаловался своей жене: «…я не очень хорошо выгляжу, стал бледным, со впалыми щеками, потерял волосы». Он стал равнодушен ко всему, и у него пропал стимул к работе. Неизвестность сопутствовала его болезненности и неудовлетворенности.

Ситуация еще больше усугубилась, когда Йозеф узнал о стремлении Эдуарда – при поддержке матери Анны – стать самостоятельным. Это возмутило его больше всего. «Если мама поддерживает затею Эдуарда, то наше совместное пребывание заканчивается», – писал он жене. И дал выход своей давно накапливаемой досаде: капеллу следует реорганизовать, он сыт по горло покорностью в доме-Олене, его квартира его больше не устраивает, и уже давно пора дать его жене другое положение. Мама Анна отреагировала энергично и устроила ему основательную взбучку: «Эдуард не хочет пропасть, и я со своими двумя дочерьми тоже хочу жить – лучше разделение, чем это жалкое существование: не спать, не иметь возможность поесть, никакого покоя, ничего, кроме фальши, ссор, зависти между вами. Вы не признаете никого, кроме своих семей, а мы являемся трусами. Премного тебе благодарна».

В конце сентября Йозеф наконец получил известие: дирекция Железнодорожного общества отклонила его договор на следующие годы в пользу капельмейстера Беньямина Бильзе. Пепи не был напуган и ни в коем случае не был подавлен, а даже воспринял это с облегчением. Он усматривал свои шансы там, откуда ушел Бильзе: начать все именно с Варшавы. И он непоколебимо решил представить себя по-новому и твердо стать на ноги. Полный жизненных сил, он сочинил веселые, пожалуй, даже задорные пьесы: польку Ohne Sorgen («Без забот»), Op. 271, и вальс Frohes Leben («Радостная жизнь»), Op. 272. Еще в октябре Йозеф поехал в Варшаву. Он осмотрел заведение Schweizertal («Швейцарская долина»), в котором Бильзе концертировал с хорошим доходом, и сразу же заключил с хозяином договор на будущее лето. Дома в Вене в семье Штраусов все сильно бурлило. Вследствие того, что с начала 1869 года Эдуард по собственному усмотрению стал самостоятельным, для капеллы были открыты только некоторые заведения: Курсалон и кафе Фольксгартена, но его Йозеф ненавидел всей душой. И то, что Иоганн договорился с властителем – господином Шабо – на целый ряд концертов, вывело его из себя.

Волны улеглись в следующие недели. Под строгим присмотром матери Пепи и Эди заключили новое гражданское соглашение, а Жану удалось договориться с Обществом друзей музыки о том, что в их новом здании, расположенном на нынешней Карлсплац, по воскресеньям будут проходить Штраус-концерты. Сезон масленицы пролетел без проблем. Пепи со своими композициями – вальсом Nilfluthen («Разливы Нила»), Op. 275, и полькой-мазуркой Die Emanzipierte («Эмансипированные»), Op. 282, которая намекала на Каролину, добился значительных успехов. Затем в семье Штраусов случилась катастрофа. 23 февраля 1870 года умерла мама Анна. На смертном одре матери Пепи упал в обморок. В отличие от Жана он, по крайней мере, сумел принять участие в ее похоронах и следовать за ее гробом до кладбища Св. Марксера.

Несмотря ни на что, их дело должно было продолжаться. 13 марта Иоганн, Йозеф и Эдуард совместно дирижировали в зале Музыкального объединения традиционным «Карнавальным ревю». 17 апреля, в пасхальное воскресенье, Йозеф сам дирижировал в зале Музыкального объединения. Его с воодушевлением принятая полька Heitere Mut («Веселая отвага»), Op. 281, была задумана как прощание с Веной перед отъездом в Варшаву. Мама Анна предчувствовала, что из-за состояния здоровья Пепи не сможет выдержать варшавский проект. Теперь ее самой не стало. То, что прощание станет навсегда и с Пепи, никто, разумеется, не мог предвидеть.

Драматические события в Варшаве

В конце апреля, уже с сильно выраженными симптомами болезни, Пепи поехал в Варшаву вместе с тетей Жозефиной. Как раньше в Павловске – Жану, так теперь и Пепи она должна была помочь уладить организационные вопросы. Дорога была наполнена хаосом. Ноты и инструменты задержались на таможне, багажные места были перепутаны, съемная кровля не готова для въезда, явились не все музыканты. Откликнувшись на зов помощи, Эдуард послал в Варшаву недостающих музыкантов, и в конце концов, с опозданием на неделю, концертный сезон в «Швейцарской долине» все же открылся. Начало прошло позитивно. Йозеф черпал надежды и был в хорошем расположении духа. До 1 июня, когда случилась трагедия: Пепи рухнул на дирижерский пульт. В обморочном состоянии он был доставлен на квартиру. Диагноз врачей гласил: инсульт.

Каролина тотчас выехала в Варшаву, но уже больше ничем помочь не смогла. Пепи, частично парализованный, снова и снова терял сознание, и затем случился еще один тяжелый приступ, который еще усугубил состояние. Впопыхах к Пепи поехали Жан и Этти – но уже по дороге у и так тонкостенного Жана случился жестокий нервный припадок, и ему самому потребовалась подмога. Для руководства концертами в Варшаве в срочном порядке был ангажирован музыкальный директор Карлберг. 17 июля удалось наконец доставить Пепи в Вену. Он почти все время находился без сознания, ни на что не реагировал. 22 июля 1870 года в половине второго дня его не стало. В свидетельстве о смерти причиной летального исхода названо кровоизлияние. Сегодня предполагают, что виной всему была опухоль головного мозга.

Затея с Варшавой потерпела крах. В Польше также катастрофически ухудшилось самочувствие тети Жозефины. В результате в Варшаву пришлось приехать сестре Нетти и следить за порядком. Она находилась в почти безвыходном положении. Директор Карлберг не был «вдохновителем»