на них не читались, а некоторые выглядели весьма величественно для могил простых селян. Вероятно, тут хоронили не только деревенских жителей, но и более знатных особ.

Уинни, убедившись, что ей ничто не угрожает, присмотрелась получше. В темноте за крестами и памятниками чернела громада внушительной церкви, сложенной из камня. Ее узкие стрельчатые окна и массивные двери были наглухо закрыты, точно здесь не службы проводили, а держали оборону.

Уинни двинулась вдоль ограды, полностью охваченная мрачным очарованием этого места. И чем дальше она продвигалась, тем яснее выплывала из сумрака бледная фигура над одним из центральных надгробий. Уинни почти перестала дышать – так старалась разглядеть памятник. Он был выше и светлее всех остальных и представлял собой фигуру ангела, чьи крылья печально поникли, а складки одежды были выполнены так искусно, что статуя казалась живой.

Уинни, абсолютно забыв про праздник, принялась огибать кладбище, желая как следует рассмотреть скульптуру на надгробии, и вскоре поняла, что у ангела не просто нежные черты, присущие всем представителям небесной гвардии, нет. У ангела было женское лицо, и самое интересное – чем ближе подходила Уинни, тем яснее становилось, что, вопреки ангельским крыльям за спиной, лицо статуи освещает вовсе не благостная улыбка. Возможно, дело в игре света и тени, а возможно, в ход пошло знаменитое эльфийское воображение, но выражение склоненного женского лица было более чем лукавым.

Уинни двинулась дальше по периметру кладбища, но, сколько ни бродила вдоль ограды, не могла найти ничего, похожего на калитку. То ли погостом давно не пользовались, то ли намеренно не хотели пускать никого внутрь. Ничего не понимая, девушка сделала полный круг и вернулась в то место, откуда пришла.

Только теперь, приглядевшись, она обнаружила небольшую калитку, однако, сколь ни билась, открыть ее не смогла. Засов заржавел, а саму калитку намертво запечатали мощные побеги плюща, сделав вход незаметным для случайных прохожих вроде Уинни. Вот только всех этих обстоятельств было недостаточно для того, чтобы она отступила. Эльфийка еще раз огляделась и, убедившись, что улица все так же безлюдна, решительно занесла ногу и уже через секунду перевалилась через заборчик.

И внезапно поняла, что она не одна. У статуи ангела кто-то был. Темная фигура, которую Уинни не заметила с улицы, склонилась над надгробием и была чем-то сильно увлечена. От неожиданности из горла Уинни вырвался короткий хриплый возглас. Она торопливо зажала рот ладонями и вжалась в заросли плюща, чтобы не быть обнаруженной, но фигура у могилы резко выпрямилась и растаяла в легкой ночной дымке, не успела Уинни моргнуть. Произошло это так стремительно, что Уинни усомнилась в том, что она и правда видела кого-то. Она выдохнула и постаралась успокоиться. Спина под платьем взмокла от напряжения, руки дрожали. Уинни твердила себе, что у страха глаза велики, а все странное в нашей жизни имеет логическое объяснение, и наконец ей все-таки удалось успокоиться.

Тем более что любопытство, как всегда, оказалось сильнее инстинкта самосохранения и здравого смысла. Уже через пять минут почти пришедшая в себя Уинни на цыпочках кралась к фигуре ангела.

Могильная плита под статуей была немного светлее тех, которые ее окружали, и не успела зарасти мхом. Скульптура ангела при ближайшем рассмотрении оказалась еще изящнее, а его лицо, стоило заглянуть в него снизу вверх, оказалось не просто лукавым, а пугающе знакомым. Уинни вздрогнула и перевела взгляд на имя, высеченное на уже тронутом временем камне. Цифры свидетельствовали о том, что лежащая в земле скончалась в возрасте девятнадцати лет, и имя ее было…

– Хильда Флетчер! – прошептала Уинни, цепляясь рукой за соседний крест, потому что колени подогнулись.

Слишком неожиданным было совпадение. Будто не она нашла могилу леди Флетчер, а могила леди Флетчер нашла ее. Уинни почувствовала, как в душе вновь нарастает паника от столь неожиданной находки, и в который раз за вечер постаралась взять себя в руки. Холодные пальцы сами собой нашарили в кармане ведьмину бутылку и сжали ее, невольно пытаясь зарядиться энергией.

Уинни снова вгляделась в перевернутое лицо статуи, убеждаясь, что фигура высечена из камня с портретным сходством и она уже видела однажды это выражение дерзкого вызова. Именно с таким выражением графиня была запечатлена на полотне, найденном на чердаке. Видимо, это выражение было присуще молодой леди при жизни и перекочевало на ее посмертное изображение.

Уинни вдохнула и, чуть успокоившись, принялась исследовать могилу, чтобы найти хоть какое-нибудь подтверждение того, что тут кто-то побывал до нее. Было темно, и действовать приходилось на ощупь. Она дюйм за дюймом обшаривала холодный постамент, стараясь не думать о том, что статуя взирает на нее с немым презрением или что в потемках она может наткнуться на паука или еще какую-нибудь гадость. Последнее было даже хуже, чем зловещий небесный свидетель над головой. Содрогаясь, эльфийка сунула руку в каменную нишу, где стояла мраморная ваза, предназначенная для цветов, и сразу отдернула ее, уколовшись об острый шип. В вазе стоял большая охапка только срезанных веток шиповника. Уинни сунула палец в рот и ощутила на языке вкус крови. Ей подумалось, что время для того, чтобы почтить память графини, было выбрано весьма странное.

Шарить в темноте больше не хотелось, да и время поджимало. Где-то вдалеке, нарушая ночную тишину и уединенность погоста, раздался раскат пьяного хохота. Уинни окончательно пришла в себя и дала себе обещание вернуться сюда днем и все как следует осмотреть. Кем бы ни был странный ночной визитер и как бы ни хотелось разгадать все загадки, сейчас у нее были дела поважнее. Следовало во что бы то ни стало разыскать таинственного Гилберта Роуни, единственного, кто мог дать хоть какие-то объяснения странным бутылкам, рассованным по всему поместью, и, возможно, ответить на пару-тройку вопросов.

* * *

Уинни с облегчением покинула старое кладбище, почти бегом выбралась на главную улицу и влилась в толпу народа, быстро продвигающуюся по склону холма вверх к поляне, на которой разожгли костер. Оттуда уже неслись нестройные крики, обрывки песен и взрывы хохота – похоже, народ веселился вовсю.

Уинни пошарила глазами по лицам селян, с досадой отмечая, что многие из них, как и она сама, предпочли скрыть свою личность под масками, и запоздало пришло осознание, что она понятия не имеет, как, собственно, выглядит Гилберт Роуни. Это слегка выбило ее из колеи и заставило как следует задуматься, но делать было нечего.

Она добралась до вершины холма и смогла рассмотреть празднование Белтейна во всем его размахе. Ничего страшного не происходило. Ну, по крайней мере,