Уинни, очнувшись, наконец вспомнила, кто она, откуда и зачем сюда явилась. Она принялась работать локтями, чтобы пробраться туда, откуда неслись истошные крики. Сердце сжало дурным предчувствием, ноги не слушались, но она не сдавалась. Поднырнула под локтем у какого-то крепкого мужика, проскользнула между двумя молодыми парнями и наконец достигла небольшой прогалины в лесу, центр которой оставался свободным от людей, будто человеческую массу сдерживал невидимый барьер. Уинни вытянула голову, выглядывая из-за чьего-то плеча.

Луна заливала все ярким сюрреалистичным светом и позволяла видеть как днем. Длинное тело лежало прямо на взрытой развороченной земле, нелепо раскинув конечности. Тело было мужское, голова – заячья. Горло у несчастного отсутствовало, вместо него были кровавые лохмотья. Уинни успела почувствовать дурноту, прежде чем ее оттеснили от страшного места и окровавленного трупа несчастного, чьи приметы так странно совпадали с разыскиваемым Гилбертом Роуни. Уинни едва не взвыла, прикидывая, сколько времени ушло у нее на дегустацию странного напитка из кувшина доброй женщины и сколько времени потом она провела у костра и на поляне в полной прострации.

– Я требую, чтобы все отошли на пять шагов назад! – рявкнул над всеми густой голос инспектора Бэрноу.

Уинни послушно стала пятиться, но сзади напирали любопытные зеваки, и она только отдавила пару ног. Рык бариавра вновь накрыл поляну.

– Все назад, я сказал!

На этот раз толпа нехотя отхлынула, и инспектор склонился над распростертым на поляне телом, высоко держа в одной руке пылающий факел. Но в факеле не было нужды: луна будто решила поспорить с солнцем за право считаться самым ярким светилом и только что не падала людям на голову. Бэрноу обвел растерзанное тело взглядом и остановился на маске, так густо пропитанной кровью, что кролик из белого превратился в красного. Уинни содрогнулась, даже со своего места различив, что нижней половины лица у несчастного нет. Инспектор медленно поднял голову и обвел толпу нехорошим взглядом.

– Кто-нибудь знает, как звали погибшего?

Толпа качнулась, и по ней пролетел едва слышный шорох перешептываний. Какой-то парень в задних рядах упирался, но его все же вытолкнули в круг к Бэрноу. Он нервно поправил распахнутую на груди рубашку и сказал то, о чем Уинни уже и сама догадалась:

– Это Гилберт Роуни. Сын старого Роуни.

Наступила тишина, изредка прерываемая всхлипами особо впечатлительных девушек. Уинни и сама в эту минуту готова была разрыдаться. Но в ее случае речь шла больше не о сожалении о загубленной жизни, а о бессилии и злобе на саму себя. Так увлечься танцами, что забыть про все на свете! Она быстро обернулась, ища глазами своего давешнего партнера. Тот стоял поодаль, непринужденно заложив руки за спину, будто находился на светском приеме. Уинни покрутила головой, прикидывая, как бы половчее смыться с места происшествия и не попасться на глаза инспектору, и сникла, заметив за спинами деревенских жителей галуны полицейских. Похоже, Бэрноу не просто решил проконтролировать Белтейн лично, но и здорово подстраховался, нагнав вооруженной охраны.

– Я требую, чтобы все сейчас же сняли маски.

На этот раз голос инспектора прозвучал негромко, но тем не менее его услышали все, кто был на поляне. Толпа заколебалась. Дамы поправляли юбки и пытались стянуть корсажи, мужчины подтягивали штаны и разорванные рубашки. Никому не хотелось выдавать себя, но Бэрноу был неумолим.

– Маски долой! – вскричал он, сатанея и снимаясь с места.

Инспектор подлетел к толпе и стал одну за другой срывать маски с присутствующих. С тем же остервенелым выражением лица он подскочил и к невозмутимо стоящему Черному волку, но стоило ему занести руку, как он был сбит с ног появившейся из ниоткуда тенью. Раздался рык, переходящий в хрип, и инспектор, несмотря на свои габариты, засучил ногами под весом озверевшей и смутно знакомой Уинни фигуры.

– Верджил, отпусти его, – последовал негромкий приказ, и Уинни почувствовала, что вот-вот рухнет в обморок, когда лорд Флетчер собственной персоной невозмутимо освободился от маски волка и поправил рассыпавшиеся по плечам в беспорядке волосы.

Верджил Дэвис неторопливо повел головой со вздыбившейся шерстью и сверкнул в свете луны длинными острыми клыками. Его ноздри раздувались, а лапа с выпущенными медвежьими когтями лишь сильнее сжалась на горле инспектора, уже закатывающего глаза. Лорд Флетчер сделал шаг вперед и успокаивающе положил руку на плечо берсерка, чья звериная сущность вырвалась наружу. Голос графа звучал так безмятежно, словно он сидел в своем кабинете у камина.

– Оставь.

Когтистая лапа разжалась, и Верджил с презрением отвернулся от инспектора, отряхиваясь и приводя себя в порядок. Бэрноу хватал воздух ртом и загребал траву руками.

Уинни ощутила вокруг себя непривычную пустоту и быстро огляделась, внезапно понимая, что толпа отшатнулась при виде короткой схватки, и теперь люди в панике жались к кромке леса. В круге остались только инспектор, лорд Флетчер, Верджил Дэвис, Уинни и то, что недавно было беднягой Гилбертом Роуни. Теперь разоблачение инспектором, которого так опасалась Уинни, было лишь крохотной толикой тех неприятностей, которые вот-вот готовы были обрушиться на ее бедную голову. Уинни отчаянно сжала ведьмину бутылку в кармане платья и с жаром пожелала себе оказаться в собственной постели и очнуться от этого страшного кошмара.

Давешнее зелье лишь набирало обороты. Ее качнуло в сторону. Лорд Флетчер нахмурился и быстро подхватил эльфийку под локоть.

– Пришла пора избавиться от маски, мисс, – спокойно сказал он, но Уинни лишь отчаянно замотала головой, думая, что она лучше отгрызет сама себе руки, чем снимет маску.

Но все ее усилия были тщетны. Лорд Флетчер медленно, как в кошмарном сне, поднял руку и аккуратно сдвинул бархатную маску с лица Уинни. Она застыла в ожидании чего угодно – проклятий, презрения, гнева, – всматриваясь в лицо лорда Флетчера. Но оно ничего не выражало. Он молча изучал ее черты. Наконец его губы дрогнули, и он произнес с поразительным для такой ситуации спокойствием:

– Слава богу. А то я уже решил, что схожу с ума. – И, словно потеряв интерес к Уинни, негромко скомандовал Верджилу: – Уходим.

Егерь коротко кивнул.

– Всем оставаться на своих местах… – неуверенно прохрипел инспектор Бэрноу, безуспешно пытаясь подняться на ноги, но все, что ему удалось, – это встать на карачки. – Лорд Флетчер, я арестовываю вас по подозрению в убийстве Гилберта Роуни…

Граф, уже отвернувшийся от поляны, медленно повернулся обратно. Его лицо осветила натянутая и весьма зловещая улыбка. Губы растянулись, и в свете луны сверкнули идеально белые ровные зубы с чуть удлиненными клыками. Уинни потрясла головой,