class="p1">Как и следовало ожидать, по пути домой лес сотрясали взрывы хохота, от которых редкие птицы снимались с ветвей и поднимались в небо. Даже молчаливый Мот не выдержал и расхохотался, когда Лилу атаковал очередной «подозрительный» куст, увеличивая количество побежденных воображаемых врагов и лишая растение доброй половины веток.

Уинни удивилась, как быстро поместье вынырнуло из-за деревьев. Лилу к тому времени знатно перемазался и расцарапал щеку, так что она со спокойной душой сдала его няне, полагая, что после прогулки по лесу тот заснет быстрее, чем его голова коснется подушки.

Она и сама чертовски хотела спать и даже отказалась от фирменного рагу тетушки Сесиль, за которое в обычные дни душу была готова продать и которое кухарка заботливо оставила ей на кухонном столе, уютно обмотав кастрюльку полосатым полотенчиком. Уинни втянула носом сытый мясной дух и решительно отправилась на верхний этаж, где располагалась ее комната.

И невероятно удивилась, обнаружив себя у двери кабинета графа, поскольку кабинет был в совершенно другом крыле и никак не на пути в ее комнату. И все же Уинни была здесь. Она понятия не имела, что она тут забыла, но уходить не спешила. Вместо этого переминалась с ноги на ногу, вздыхала и теребила манжету рубашки. Из кабинета не доносилось ни звука – лорд Флетчер, судя по всему, коротал время в другом месте. Уинни постаралась взять себя в руки и развернулась было в сторону лестницы, но тут дверь распахнулась, являя самого графа.

– Проходите, – коротко бросил он, отступая вглубь комнаты и впуская Уинни.

Увидев ее растерянное лицо, он хмыкнул.

– Вы так громко сопели, что не услышать вас не было никакого шанса… Я знал, что вы придете.

– Да?

Уинни удивилась, ведь она и сама до последнего момента не подозревала о своем визите. Она все так же оставалась на месте и не спешила протискиваться в кабинет мимо графа. Ее мозг одновременно решал сразу несколько сложных задач: стоит ли оповещать графа о разговоре с инспектором и каковы будут последствия?

– Да, – подтвердил лорд Флетчер и сложил руки на груди. – Вы удивительное существо, мистер Эйр. Пока я с ног сбивался, гоняясь за вами по поместью, вам удавалось ускользать от меня, но стоило мне оставить вас в покое, как вы уже во второй раз за день сунули ко мне в кабинет свой любопытный нос.

– Ничего я не совал, – буркнула Уинни, тут же приняв решение.

– Не сердитесь, – произнес граф уже мягче. – Вам удалось отправить письмо своей тетушке?

Уинни, задумавшись, едва не поинтересовалась, о какой тетушке идет речь, но, опомнившись, утвердительно кивнула и застыла. Неловкость буквально душила ее. И, по сути, в ее покорности сейчас было больше чувства вины после разговора с инспектором, чем того, о чем говорил граф.

Лорд Флетчер внимательно рассматривал ее и наконец нахмурился, словно почувствовав неладное.

– Вы уверены, что у вас все в порядке? Меня пугает ваш послушный вид. Вы мне еще ни разу не надерзили за вечер. На вас это непохоже.

Уинни подумала, что еще есть шанс все рассказать, но ее губы уже произнесли за нее:

– Я просто устал, милорд. Так что, с вашего позволения…

С этими словами она умоляюще посмотрела на озадаченного графа.

– Да, конечно, – глухо ответил тот. – Идите.

Уинни, не попрощавшись, бегом кинулась вверх по лестнице, оставив растерянного графа у распахнутой двери в кабинет. Ввалившись в свою комнату, она с разбегу бросилась на кровать и зарылась с головой под одеяло.

* * *

– Луна прибывает…

Чей-то обезличенный шепот ворвался в остроконечные уши Уинни, и сон как рукой сняло. Она резко села на постели и кинула быстрый взгляд в окно. Опять она забыла закрыть на ночь занавески, да еще и оконная рама была приоткрыта. Ночной, густой от запаха цветущих деревьев воздух наполнял комнату. Уинни присмотрелась и вздрогнула. Луна была почти полной. Всего несколько дней отделяли ее от полнолуния и Белтейна.

Уинни дрожащей, влажной от пота рукой откинула одеяло, подставляя себя прохладному ночному ветру, словно предлагала себя кому-то. Кому-то невидимому, скрытому во тьме, внимательно наблюдающему за ней и готовому наброситься в любую минуту. Легкий порыв ветра обнял влажное тело Уинни, заставляя кожу покрыться мурашками, будто ее ласкали невидимые жадные руки. Трогали, дразнили, подталкивали, возбуждали. Она прикусила губу и бессильно застонала.

Невидимая тьма за спиной одобрительно вздохнула, когда рука Уинни двинулась вдоль бедра. Каждое движение доставляло мучительное сладкое удовольствие, а молчаливый наблюдатель пугал, возбуждал и обжигал взглядом. Рот наполнился слюной. Уинни завела руку за голову, чуть поменяв позу и задрав вверх подбородок. Тьма завибрировала, подобралась ближе. Словно кто-то стоял у постели, наблюдая, как Уинни, чье тело было едва прикрыто тонким батистом рубашки, прилипшей к телу, выгибается все сильнее.

Перед глазами Уинни мелькали картинки ночного леса, темного мрачного всадника, ноздри щекотал можжевеловый дух. Свободная рука скользнула под подушку, сжала и вытянула на свет божий гладкую черную атласную ленту лорда Флетчера. Уинни уткнулась в нее носом, прикусила губами и плотно сжала бедра. Тьма накрыла ее и рассыпалась на тысячи мелких осколков.

Уинни опустилась обратно на постель, испуганная, но довольная. Сон мягко обнял ее, и она снова различила сквозь сон:

– Луна прибывает…

Глава 7. Белтейн

Единственным плюсом предстоящего мероприятия было то, что отпрашиваться на него у лорда Флетчера было не нужно. Точнее, Уинни не собиралась этого делать. Празднество должно было состояться в темное время суток, а значит, можно было по-тихому улизнуть из поместья и вернуться обратно той же ночью, все так же не привлекая к себе внимание.

Все детали Уинни продумала заранее. Она рано поднялась к себе в комнату, сославшись на усталость и заработав недоверчивый взгляд Лилу. Бесу было отлично известно, что вымотать гувернера и услышать от него слово «устал» – не просто нелегко, а практически невозможно. Однако Уинни начисто проигнорировала удивление воспитанника и недрогнувшей рукой захлопнула дверь прямо перед его расстроенно шмыгающим носом.

В комнате она пару часов просидела мышью, дожидаясь, пока в поместье все более-менее утихнет, и, когда все вокруг погрузилось в сонную тишину, соскользнула с кровати и на цыпочках подошла к гардеробу. Распахнув створки, девушка в предвкушении замерла и аккуратно разгладила тонкое кружево на манжетах единственного платья, которое она зачем-то, поддавшись внезапному порыву, упаковала в свой саквояж перед поездкой в Ланкастер-Хаус.

Конечно, одеваться в женское платье было чистой воды безумием, но перспектива скрыть свое лицо под маской и желание хоть на одну ночь