инспектору впредь держать ухо востро, что в ее случае звучало двояко, а также информировать обо всем, что покажется ей странным и подозрительным.

Самое неприятное то, что у Уинни на языке роились десятки вопросов по поводу убийства, а задать их она так и не успела: окончательно опьяневшие пикси за соседним столом вышли из подполья и вступили в открытую конфронтацию с посетителями. Инспектор Бэрноу как представитель власти немедленно вмешался в конфликт, и уже через пять минут Уинни с открытым ртом наблюдала, как пяток пикси, каждый росточком ей до колена, буквально повалили под стол здорового быковатого инспектора. Непонятно, чем закончилось бы дело, если бы в конфликт не вмешалась ядовитая фиолетовая бабуля. Она принялась орудовать своим дырявым зонтиком, особо не разбираясь, кто именно попадает под раздачу, и за считаные минуты погасила конфликт. Разговор пришлось отложить, потому что инспектор, придя в себя и раскидав наконец бузотеров, находился в состоянии праведного гнева, а главное, обзавелся лиловой шишкой угрожающего размера, которая росла как на дрожжах. Пикси растащили по углам, фиолетовую бабку напоили элем. Уинни оставила инспектора на попечение подоспевшего Библла, который ловко прижал ко лбу Бэрноу мокрое полотенце, и поспешила прочь из паба, осознав, что беседа на сегодня закончена.

Весь этот цирк потребовал колоссальных усилий, от которых спина под сюртуком взмокла, а ноги стали ватными. Теперь от всех этих переживаний Уинни безумно хотелось рухнуть в постель и закрыть глаза, но у нее еще оставалось одно незавершенное дело. Ведь инспектор был прав в главном: идти ночью в полнолуние на лесную опушку – не самое разумное решение. Да и Уинни посетила слабая надежда, что Гилберт Роуни уже вернулся из своей поездки. Как бы то ни было, ей требовалось нанести визит на почту, так что убить двух зайцев одним махом представлялось ей делом очень заманчивым.

По дороге на почту она заметила, что деревня существенно преобразилась с ее прошлого визита. В воздухе витало едва заметное напряжение, все явно ждали праздника. Двери домов были украшены венками из ветвей деревьев, цветов и лент, среди которых преобладали белые, красные и зеленые. Прямо на крыльцах некоторых домов был рассыпан песок. Что все это значит, Уинни не знала и решила, что к ее делу это не имеет никакого отношения.

Входя в низенькое, сильно захламленное помещение почты, она забылась и как следует приложилась лбом о висящий прямо у порога медный таз, оповещая таким необычным способом о своем приходе.

– А-а-а, мистер Эйр! – радушно поприветствовал ее старший Роуни, появляясь из маленькой каморки и торопливо вытирая ладони ветошью.

Старик казался еще тоще и костлявее, чем в прошлый раз, хотя прошло не так много времени с последнего визита Уинни.

– Уж не ждете ли вы ответа на свое письмецо? Если так, вынужден разочаровать: пока мне нечем вас обрадовать.

– Нет-нет, – поспешила заверить его Уинни. – Я, собственно, хотел черкнуть несколько строк прежнему адресату: забыл упомянуть кое-что в отправленном письме. У вас, случайно, не найдется пера и чернил?

– У меня найдется еще и марка с конвертом для вашего дражайшего послания, – заквохтал Дорни Роуни и подслеповато зашарил по прилавку, выискивая необходимое.

Уинни пристроилась бочком к конторке и, получив в свое распоряжение лист желтоватой бумаги и погрызенное временем гусиное перо, торопливо заскрипела им, беззвучно ругаясь на слишком густые чернила. Старик смотрел на нее с умилением.

– Ваш сын, часом, не вернулся из поездки? – совершенно невинно поинтересовалась Уинни, ставя точку и заботливо дуя на чернила, чтобы те быстрее подсохли.

– Мы ждем Гилберта со дня на день, – отозвался старший Роуни, качая головой и сам едва не стукаясь о жестяную лейку, висящую тут же. – Уверен, он не захочет пропускать праздник. Да никто не захочет, особенно такой молодой человек, как вы! Вы же придете? Вам непременно понравится, мистер Эйр!

Уинни, наслушавшись наущений от инспектора Бэрноу, была настроена скептически.

– Почему именно мне это должно понравиться?

– Это же настоящая ночь любви, мистер Эйр! В эту ночь каждый может скрыть лицо под маской и сделать все, что подсказывает сердце, а не разум. Сколько влюбленных обрели друг друга в Белтейн, сколько пылающих сердец открылись друг другу! А уж сколько детишек было сделано! – При этих словах старший Роуни сально рассмеялся, и Уинни внезапно передернуло. – Главное – успеть до полуночи.

– Это еще почему? – спросила Уинни, словно делание детишек входит в список ее неотложных дел.

При мысли об этом она снова вздрогнула.

Улыбка вдруг пропала с лица бледного старика.

– Ну как же! Все знают: дети, зачатые до полуночи Белтейна, принадлежат Богу, а те, что после, – дьяволу.

Уинни невольно попятилась от конторки, за которой стоял старик. Тревога, как птица крылом, накрыла помещение, и лишь секундой позже Уинни поняла, что это солнце ушло за верхушки высоких деревьев леса и уже очень скоро наступит полная темнота.

– Мне пора идти.

Она дрожащими руками протянула конверт и даже нашла в себе силы убедиться, что старик Роуни запечатал его, не засунув предварительно туда свой любопытный нос.

– Не беспокойтесь, мистер Эйр, ваше письмо будет отправлено, – ровным тоном пообещал Роуни и бросил в спину уже удаляющейся Уинни: – И никто не узнает, что случится ночью на Белтейн!

Но Уинни уже вылетела на крыльцо, выглядывая гнедую Красавицу, привязанную за крюк в стене.

– Да вот же он! – долетел до нее знакомый звонкий голос, и в следующую секунду она была практически впечатана в закрытую за ней дверь весьма решительно настроенным Лилу, за которым маячил улыбающийся Мот.

– Вы уж простите, мистер Эйр, но месье Тамифье нам все мозги сегодня выел, – принялся оправдываться конюх. – В конце концов лорд Флетчер послал нас вам навстречу. Полагаю, он больше не знал, чем занять сорванца.

Уинни испытала такое облегчение при виде знакомых лиц, что едва не расплакалась. Перспектива добираться в одиночку до поместья по мрачному лесу ее совершенно не радовала, хотя и подпитывала маленькой, слабенькой надеждой, что в случае чего ее не оставят одну, как это было в прошлый раз. Однако она тут же вспомнила, каким отстраненным и чужим стал лорд Флетчер, и подавила эту мысль в зародыше. С чего графу мотаться через лес встречать гувернера? А путешествие с Лилу обещало быть веселым. Уинни, усмехнувшись, подумала, что если в лесах и водятся нечистые силы, то при столкновении с Лилу она и шиллинга бы не поставила на любого монстра против беса.

Она как следует обняла воспитанника и ласково щелкнула его по рогу.

– Тогда в путь!

* * *