— Нет, — она взглянула на него с любопытством. Раньше ей не приходило в голову, что Мародеры должны были когда-то встретиться — эти четверо всегда воспринимались как единое целое, где один немыслим без другого. Впрочем, она же сама видела, как Блэк и Поттер познакомились в поезде… — Но мне было бы интересно послушать.

Как оказалось, Люпин был превосходным рассказчиком. Особенно когда увлекался и забывал краснеть и смущаться. Отсмеявшись, Лили поделилась собственной историей — как они с Эммой подружились, пока вместе лежали в Мунго, на прощание обменялись адресами и пообещали писать друг другу, но одна говорила про совиную почту, а вторая — про маггловскую, поэтому снова они встретились только на Распределении.

Люпин опять ответил какой-то шуткой — в итоге они проболтали до завтрака, на котором выяснилось, что директор не только не наказал Блэка с Поттером, но и наградил их двумя сотнями баллов. Саймон даже решил, что пропустил какой-то квиддичный матч, и долго торчал перед песочными часами, доверху наполненными рубинами, допрашивая других гриффиндорцев, у кого они выиграли и отчего он прошляпил такое эпохальное событие.

Однако сами герои дня так ни в чем и не сознались — то отмалчивались, то отшучивались, то загадочно перемигивались, и в конце концов от них отстали, здраво рассудив, что quidquid id est, но бояться баллы приносящих Мародеров просто глупо.

* * *

Несмотря на подсказку Северуса, работа продвигалась медленно. Отчасти потому, что формула сама по себе оказалась сложной: нужно было понять, что к какой цепочке относится и как их укрепить, не разрушив структуру самого зелья. Отчасти потому, что о тишине и покое приходилось только мечтать — Лили постоянно что-то отвлекало.

Сначала эти дурехи с их нелепой ревностью… Правда, с ними она разобралась довольно быстро: еще в воскресенье, пока все обедали, проскользнула в спальню, попросила у эльфов чистые наволочки и простыни и проверила кровать на самые распространенные проклятия. Ничего не нашла, но на всякий случай поменялась с соседками постельными принадлежностями: одеялом — с Дейзи, матрасом — с Роуз, а свою подушку подложила Лу.

И угадала. Уже в понедельник Лу проснулась вся в прыщах и с жутким колтуном на голове, и порчу не смогла снять даже мадам Помфри. Она вернулась из лазарета заплаканная, с коротким ежиком светлых волос, до бровей намазанная вонючей серной мазью — Дэйви Гаджен столкнулся с ней в коридоре, шарахнулся, чуть не налетел на Почти Безголового Ника, пробормотал что-то невразумительное и удрал в гостиную.

Лу мрачно уставилась на стоявшую у окна Лили.

— Что, маггловское отродье, нагадила и довольна? — в ее голосе звенела неподдельная ненависть. — Радуешься чужой беде? Пальцем о палец не ударила, пока другие пахали — на готовенькое пришла, за красивые глаза все получила, но тебе и этого мало, да? Нахваталась темной дряни у дружка-слизеринца — о Боже, какая же ты тварь, Эванс…

— Какая-какая — темная и подлая, — Лили выпрямилась и машинально расправила плечи. — В отличие от честной и благородной тебя, ведь ты, конечно, не в курсе, кто эту порчу навел — на мою, между прочим, подушку! И сундук мой не ты сжечь пыталась, и эссе чернилами тоже не ты залила!

— Вот сволочь… — с бессильной злостью выдохнула Лу — и, шмыгнув носом, умчалась вниз по лестнице, расталкивая спешащих с обеда первокурсников.

— М-да. Мы думали, ты за свой сундук просто баллы снимешь, ведь ты у нас староста, — Роуз стояла у стенки, скрестив на груди руки, и смотрела на Лили так, словно впервые ее увидела. — А это и правда была твоя подушка?

— А я думала, вы сначала спросите, нужен ли мне ваш Блэк, прежде чем тайком всякие козни строить! — фыркнула она и все же созналась: — Да, моя. Лу вернулось то, что она мне же и приготовила. Я не знала, что там такие чары, просто подменила подушку, потому что ждала от нее подлянки, а оно вон как обернулось.

Но тут у Полной Дамы лопнуло терпение.

— Юные леди, вы не могли бы не стоять на проходе и не мешать тем, кому действительно надо в гостиную? — сварливо поинтересовалась она.

— Да-да, уже иду, — откликнулась Роуз и бросила через плечо: — Только Лу тебе не из-за Блэка мстит — плевать она на него хотела. Тебя после школы ждет теплое местечко в Министерстве, а у нее нет ни квоты, ни богатых поклонников, вот и приходится вкалывать, чтобы пробиться хотя бы в самую захудалую команду.

— А при чем тут я? Я ничьими связями не пользуюсь, вкалываю наравне со всеми, только не в квиддич играю, а в лаборатории торчу! Да и квоту для магглорожденных не я придумала — разве моя вина, что я вправе ею воспользоваться?

— Нет. Не твоя, — помедлив, согласилась Роуз и исчезла в гостиной.

Лили осталась стоять у окна, с ужасом думая, что уж теперь-то они точно сживут ее со свету.

К счастью, все обошлось: уже на следующий день по школе разлетелся слух, что в прошлое воскресенье Сириус Блэк подцепил в Лондоне какую-то маггловскую девчонку, и «фанатская машина» переключилась на новую жертву. Сглазы и порчи придумывались десятками и десятками же отметались, поскольку об этой счастливице в Хогвартсе не знали ничего — ни имени, ни внешности, ни адреса. Лили делала вид, что тоже не в курсе, и тихо радовалась своему везению.

Во вторник в библиотеке она нечаянно услышала чужой разговор — одна из близняшек с жаром доказывала смутно знакомой блондинке с шестого курса:

— Эванс хотя бы наша, с Гриффиндора! А та? Вообще какая-то левая девица, даже с нами не учится! Чего она к нашему Сириусу полезла? Пусть у себя дома парней охмуряет!

Шестикурсница (кажется, ее звали то ли Магда, то ли Ванда) кивнула и согласилась, что Эванс действительно лучше. Лили была готова расцеловать их обеих — и за этот кивок, и за «левую девицу» вместо «ничтожной магглы», — но, не желая выдавать своего присутствия, потихоньку отступила за стеллаж. Вряд ли девчонки обрадуются, что их разговор кто-то подслушал, да и подготовку к контрольной откладывать не стоило. Напишешь на что-то, кроме «превосходно», и пеняй на себя: профессор Кляйнер небрежности не прощает.

Контрольная по арифмантике была на следующий день, в среду. И, несмотря на подготовку, закончилась для Лили полным фиаско.

Махнув палочкой, профессор Кляйнер собрал у студентов работы — листы пергамента спланировали к нему на стол, разложились по алфавиту и собрались в ровную стопку. Он слегка шевельнул кистью,