Она собиралась в тайную лабораторию Северуса Снейпа, чтобы отнести ему книгу и обещанное зелье.

8. О нелюдях и задачах на удачу

Лили всегда любила ночной Хогвартс — величественные своды, огненные языки факелов, словно лижущие темноту, шепот портретов за спиной и молочно-белые пятна лунного света на полу… И Филч с его кошкой, одним своим видом убивающий волшебство момента и напоминающий о прозе жизни — например, об отработках и гневе Макгонагалл.

Впрочем, старого смотрителя она сегодня не боялась: Слагхорн все еще не аннулировал свое разрешение. А вот другие встречи могли закончиться куда печальнее, особенно если бы она наткнулась на кого-то вроде Фоули и его дружков. Хотя в последнее время они ее не донимали и обходили стороной — видимо, испугались проблем с Мародерами. Но Лили все равно набросила на себя дезиллюминационные чары, старалась держаться поближе к стене и прислушивалась к каждому шороху. Однако за всю дорогу ей встретился только Кровавый Барон, причем уже у лестницы в Южную башню — он парил над черным провалом, почти невидимый в ночном сумраке.

Дотронувшись до перил, Лили прошептала: «Меня пригласил Северус Снейп». Вся конструкция вздрогнула и ожила у нее под ладонью, и на месте пустоты одна за другой появились ступеньки.

Покосившись на Барона, Лили шагнула вперед, но он только молча глядел куда-то вдаль и при ее приближении растаял в воздухе. Пожав плечами, она поднялась по лестнице до самого верха и остановилась перед аркой, увитой резными виноградными лозами. Протянула руку, но воздух мягко спружинил — значит, барьер от незваных гостей по-прежнему работал.

Она вытащила палочку и принялась распутывать сложную вязь заклинаний на арке. Нужные слова и движения вспоминались словно сами собой, и уже через пару минут Лили двинулась дальше. Вторая арка — с этой все проще, ее они зачаровали на прикосновение… Узкая винтовая лестница, всякая мелочь вроде Каве Инимикум с автоматическим распознаванием врагов, потом еще две хитрые ловушки, в которые так легко угодить, и наконец лаборатория. Тайное логово Северуса Снейпа.

За полтора года тут ничего не изменилось. Все те же низкие своды, голые стены, какие-то записи, в беспорядке разбросанные по столу… пардон — в творческом беспорядке, это, конечно же, большая разница… За окном висела мутная пелена дождя, скрывая от глаз и Черное озеро, и Запретный лес; Лили шагнула вперед, и огонек Люмоса выхватил из сумрака щербатый оловянный котел с настаивающимся зельем… судя по мерзкому анисовому запаху — все с тем же экспериментальным обезболивающим. Интересно, что он туда намешал? Вот бы глянуть хоть одним глазочком… Оставив книгу и эликсир на столе, она шагнула вперед и принюхалась.

Почти как в старые добрые времена — их любимая игра, «определи состав зелья без Чароискателя Эскарпина». Правда, сначала требовалось еще и вспомнить название, но Северус постоянно жульничал. Загадываешь ему какое-нибудь Оборотное, а он тебе в ответ — ванильно-сладкую фигню, которая оказывается зельем Гормлайт Гонт. Тем самым, которое заставляло принимать друзей за врагов, а врагов — за друзей. Да его даже и не видел никто, не говоря уже о том, чтобы нюхать! А этот упрямец еще спорить вздумал — мол, по описанию в хрониках и рецепт восстановить можно…

Сзади заскрипела дверь. Лили обернулась — и оказалась под прицелом знакомой черной палочки.

— Это ты? — холодно спросил Северус, а сам так и буравил ее недоверчивым взглядом, словно никак не мог решить, не призрак ли перед ним. — Что ты сделала с первым барьером?

— Сняла, — она моргнула. Откуда такая враждебность? Или ей теперь и приходить сюда нельзя? Так сменил бы чары, и дело с концом. — Я же не знаю твой нынешний пароль. Не волнуйся, я потом верну все на место.

— Ах да, ты же сама этот барьер и ставила…

— Сев, ты чего? — встревожилась она. — Это ты его ставил, а не я! Тебе потом крупно влетело от матери за набег на ее библиотеку. Ты что, забыл?

— В некотором смысле, — он неопределенно пожал плечами и наконец-то опустил палочку. — Кстати, пароль по-прежнему «Наутилус». Я его не менял. Что тебе нужно?

В этом весь Сев: признаться, что никогда не закрывал от нее лабораторию — и тут же перейти к делу.

— Хотела отдать обещанный эликсир Чистой крови, — она кивнула на стол. — И еще «Дневники наблюдений» Квинтии Маккуойд. Но там в основном ее записи о пациентах, о зелье буквально полтора слова, только сам рецепт на последних страницах… Вообще не понимаю, как она ухитрилась его создать? Без формул, без проверок, без доработок — будто сразу готовое придумала…

— Значит, у нее был второй журнал. Лабораторный, с расчетами и результатами экспериментов. Записывать все в один слишком неудобно — нужная информация просто потеряется среди историй болезни. Или же это зелье создал кто-то другой, — добавил он и наконец-то вошел в комнату. Мимоходом дотронулся до свечи — на фитильке заплясал язычок пламени; мельком глянул на склянку с эликсиром Чистой крови и куда более внимательно — на лежащую рядом книгу.

— Да, мистер Белби тоже предположил, что это, возможно, не ее зелье, — кивнула Лили. — А второго журнала у нас нет, надо будет поспрашивать… Кстати, а ты знаешь, как правильно вскрывать яйца оккамия? Мистер Белби мне показал.

— Понятия не имею. Сектумсемпрой? — рассеянно предположил Северус, раскрыл «Дневники…» на середине и пальцем пробежался по строчкам, точно проверяя, не рассыплется ли страница у него в руках.

— Скажешь тоже! Ты б еще Аваду вместо мухобойки приспособил! — фыркнула Лили. — Нет, они вскрываются нитью акромантула. Не ножом — иначе скорлупа треснет, и содержимое вытечет, но если срезать верхушку тонкой нитью, то яйцо останется целым, и тогда можно… Сев, ты совсем меня не слушаешь!

— Нет-нет, слушаю, просто хотел кое-что уточнить насчет драконьей крови…

— Что-о?.. Драконьей крови? Но… получается, ты тоже знаешь этот рецепт? Откуда?

Но он только перевернул очередную страницу и уткнулся в книгу. Что ж, пусть потом не жалуется, сам напросился! Быстрым движением Лили выхватила «Дневники…» у него из рук. Северус скорчил недовольную гримасу, но ничего не сказал.

— Так все-таки, откуда у тебя рецепт? — повторила она.

Он отвернулся и опустил голову, и ей пришлось подойти ближе, чтобы заглянуть ему в глаза. Темные, живые, настороженные.

— Чары на твоем котле, — сознался он и облизнул пересохшие губы. С опаской покосился на нее — сердится, нет? — Запоминающие время, ингредиенты, помешивания, цвет зелья и прочие детали. Единственное, что я не смог определить без