Деваться было некуда. Ариок посадил ее в другую клетку, клетку без прутьев, вынудил говорить, хотя она желала только одного: молчать. Но когда Ахейя подумала о том, чего на самом деле боялась, то нашла в себе силы и заставила себя твердо встретить его взгляд.

– Страх перед жизнью.

Ахейя говорила правду. Смерть была пустяком по сравнению с жизнью, которая ждала ее после возвращения в Келосерос.

Ариок прищурился и убрал руку; она осталась стоять на перилах балкона, и пришлось обнять его за шею, чтобы не упасть.

– Боги. – Она содрогнулась. – Зачем ты это делаешь?

– Ты хочешь умереть? – Альшайтан наклонил голову и пристально взглянул ей в лицо, словно старался изучить и запомнить ее реакцию.

Она сглотнула, дрожа всем телом, и отрицательно покачала головой.

– Лжешь. – Его глаза вспыхнули.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

Губы Ариока дрогнули в усмешке, прежде чем он наклонился к ней.

– Ты уверена? Ты поэтому так сердишься на меня, маленькая богиня? Потому что тебе не спрятаться от меня, как ты прячешься от всех остальных? – Его ладонь скользнула вдоль ее спины, почти не касаясь ее, и у Ахейи по коже побежали мурашки. Потом он взглянул на символ, который носил на руке. – Сейчас я знаю о тебе больше, чем кто-либо другой. Так что бесполезно притворяться; эта маска надменности на твоем хорошеньком личике не обманет меня.

«Потому что твоя душа принадлежит мне». Он не договорил, в этом не было нужды, но его глаза злорадно вспыхнули.

Ахейя отвела взгляд, чувствуя, как щеки покалывает от смущения, но Ариок грубо взял ее за подбородок и заставил поднять голову.

– Не надо, – укоризненно произнес он, касаясь большим пальцем ее губ, заставляя ее открыть рот.

Она почувствовала вкус крови, засохшей на его раненой руке.

– Жизнь слишком коротка для того, чтобы стыдиться своих желаний, Рухи. Ты та, кто ты есть, и тебе нравится то, что нравится; от этого никуда не денешься.

Невидимая струна завибрировала между ними, и Ахейя всем телом ощутила эту вибрацию.

– А что нравится тебе? – прошептала она, не успев обдумать свои слова.

«Твою мать». Нет, на самом деле она не хотела об этом спрашивать.

Ариок снова улыбнулся уголком рта.

– Хочешь это выяснить?

Она покачала головой. Очередная ложь. Но нет, это не она хотела знать. По крайней мере, в этом Ахейя пыталась убедить себя, несмотря на туман в голове. Нет, это ее душа и тело изменяли ей, потому что им нужно было воссоединиться.

– Что произойдет, если я нарушу условия сделки? – спросила Ахейя, взглянув на реку, которая ревела под балконом.

«Не делай этого».

Ариок приподнял бровь.

«Не делай этого».

Она почувствовала, как застыла его рука, державшая ее за подбородок.

«Не делай этого».

Ахейя резко втянула воздух сквозь зубы и, прежде чем рассудок успел взять верх, убрала руки с шеи Ариока и качнулась назад.

В ушах засвистело, но в следующий миг сильные руки Ариока схватили ее за талию; он стащил ее с перил балкона и грубо прижал к себе. Ахейя вспыхнула, словно кто-то плеснул горючего в разгорающийся костер, и ее охватило возбуждение, которого она уже много лет не испытывала. Это было сумасшедшее ощущение. Она позволила ему прижать себя к груди, альшайтан крепко обнимал ее, и Ахейя могла бы поклясться, что он смеется. Но когда она, наконец, подняла голову, тяжело дыша, чувствуя, как раскраснелись щеки и блестят глаза, его лицо было непроницаемым.

– Вот уж действительно падение на доверие, – выдохнула Ахейя, положив руки на его мускулистые плечи.

Он холодно смотрел на нее несколько секунд, потом покачал головой.

– Не советую тебе совершать эту ошибку.

– Какую?

– Доверять мне.

Разумеется, Ахейя ему не доверяла. Просто она запихнула эту мысль подальше, так что не могла различить ее среди других темных мыслей, клубившихся в мозгу. Он мог позволить ей упасть. Она могла умереть. И смерть, возможно, была бы легким выходом.

Ахейя прикусила нижнюю губу, соображая, как отвлечься и выйти из этой неловкой ситуации, в которой они оказались.

– У тебя кровь идет, – сказала она, откашлявшись.

– У меня часто идет кровь, – хрипло ответил Ариок.

Она встретила его взгляд.

Мрачный.

Жгучий.

Жадный.

Разумеется, рана не была для него чем-то необычным. Он носил на груди ножи, наверняка сражался с врагами, и, уж конечно, его тело было покрыто шрамами, напоминавшими о битвах. Он не походил на Офиона, который заставлял других выполнять за него грязную работу. Если надо было убить, альшайтан убивал своими руками.

Ахейя, продолжая смотреть ему в глаза, отняла его раненую руку от своей талии и разжала его пальцы. Глубокий порез пересекал ладонь; она поняла, что, если не заняться им немедленно, останется шрам.

– Значит, для таких, как ты, это просто царапина? – вызывающе произнесла она.

Ахейя медленно выдохнула, стараясь избавиться от напряжения, ощупала кожу вокруг раны. Его взгляд раздевал ее, плавил ее доспехи, лишал ее защиты. Она не знала, что глаза серого цвета, такого холодного, могут пылать, словно пламя.

– Позволь мне обработать ее, – сказала Ахейя.

Она научилась зашивать раны раньше, чем следовало бы.

– Нет, – медленно произнес Ариок и хотел отнять у нее руку. Но она крепко держала ее, так что ногти оставили на коже следы.

– Позволь мне сделать это.

«Позволь мне причинить тебе боль, потому что я хочу услышать, как ты поблагодаришь меня за это».

Ариок без предупреждения снял ее с перил и поставил на балкон; от неожиданности у нее подогнулись ноги. Его взгляд прожигал ее насквозь, как будто он прочел ее мысли. Ахейя стояла на холодной каменной плите, глядя на него; он отошел к стене и сел на ступеньку рядом с дверями. Его тепло покинуло ее, рассеялось. Альшайтан смотрел на нее, задумавшись о чем-то, скользя взглядом по ее телу, потом вытянул руку и согнул два пальца, давая ей знак приблизиться. Ахейя не колеблясь шагнула к нему и села рядом. Руки лежали на коленях, сердце готово было выскочить из груди.

– Боль, причиняемая прекрасными созданиями, – произнес он, взмахнув рукой.

Откуда-то из его теней возникла иголка с ниткой. Он наклонился к Ахейе, положил иглу ей на ладонь, коснулся губами ее уха.

– …Это одна из вещей, которые мне нравятся.

Глава 18. Ариок

У него было слишком много вопросов, на которые он пока не получил ответа, и чем больше времени он проводил с девицей-диоскуром, тем больше новых вопросов возникало. Семь дней – Ариок дал ей неделю потому, что семь было его магическим числом. Обычно через семь-восемь дней он терял интерес к своим игрушкам.

Но это… эти события его заинтриговали. Она его заинтриговала.

Насколько он понял, Ахейя не боялась смерти, а это означало, что в Келосеросе ее ждала не казнь, а нечто иное. Эта мысль возбуждала его любопытство.

Ариок отодвинулся немного в сторону и заметил, как Ахейя бросила быстрый тревожный взгляд на иглу и нить,