– Напомни-ка мне, какими полномочиями ты наделен?

– Я… ну, это… это мое… – Бассам в отчаянии обернулся к Сираджу, но тот стоял неподвижно и смотрел на несчастного с таким лицом, словно хотел испепелить его взглядом.

– Твое что? – Ариок со скучающим, равнодушным видом рассматривал окровавленного нефилима. – Здесь нет ничего твоего. Ты думаешь, что обладаешь могуществом?

Он приподнял бровь. Ахейя оцепенела от ужаса, но ей оставалось только стоять и смотреть на все это.

– Покажи мне, на что ты способен. Убеди нашу дорогую Эйли отпустить тебя. А может быть, тебе хочется рискнуть и помешать Люку вырвать тебе кишки?

Бассам снова попытался высвободиться, но на этот раз вяло. Ахейе показалось, что его взгляд погас, как будто он смирился со своей участью.

– Пожалуйста, я только…

– Ты заставлял женщин заниматься торговлей кровью, – произнес Ариок таким тоном, словно это было непристойное ругательство, и Ахейя поняла, что он в бешенстве, несмотря на бесстрастное выражение лица. – За то, что они не платили налог. Незаконный налог.

Бассам сглотнул и снова взглянул на Сираджа; у того был такой вид, словно он проглотил что-то отвратительное на вкус. Да, все это было отвратительно; настолько отвратительно, что Ахейе с трудом удавалось стоять спокойно.

Ей хотелось прополоскать рот, чтобы избавиться от мерзкого привкуса.

«Заставлял женщин заниматься торговлей кровью».

– Я отдам тебе все, о чем ты попросишь, – наконец взмолился Бассам, сдаваясь.

«Все, о чем ты попросишь». Эти слова она произнесла в ту ночь, когда переступила границу Алхиры и встретила Ариока. Эти слова невозможно было взять назад, эти слова больше не принадлежали ей, потому что она действительно отдала ему все, что имела. И напоминание об этом светилось у него на руке.

Ариок выпрямился во весь рост. Он больше не скрывал своего гнева.

– Сирадж, – произнес он, отвернувшись от Ахейи, – мне нужно твое согласие.

Эрос зловеще ухмылялся, глядя на нее из-за спины Сираджа, и эта ухмылка делала его похожим на рептилию.

– Я не собираюсь защищать его, альшайтан, но у него есть семья, – фамильярным тоном ответил Сирадж.

Казалось, он считал, что этот факт должен извинить Бассама.

– Да! – воскликнул Бассам и снова дернулся в руках Эйли. Обвел безумным взглядом окружавших его нефилимов. – У меня есть дочь. Я могу отдать тебе свою дочь.

Наступила полная тишина. Ахейе показалось, что эти слова ожили, наполнили комнату, подобно живому существу.

«Я могу отдать тебе свою дочь».

Сердце Ахейи колотилось о ребра. Сирадж на мгновение поднял глаза к потолку – так быстро, что она почти пропустила этот взгляд. У него был раздосадованный вид.

– Она красавица, совсем как ее мать, она будет верно служить тебе. – Торопливые, испуганные, трусливые слова.

– Ты готов продать свою дочь? Альшайтану? – прошептала Ахейя.

Нефилим, стоявший рядом с Сираджем, повернулся к ней.

– Ашмаат, митра, – прошипел один из телохранителей Сираджа, сверля ее злобным взглядом черных глаз.

Она постаралась смело смотреть ему в лицо, черпая силу в гневе, который породили слова Бассама.

– Не говори с ней, – прорычала Эмрин, но демон по-прежнему смотрел на Ахейю.

– Ее нужно выгнать отсюда, – продолжал черноглазый нефилим с омерзением. – Это неправильно.

– Сирадж, прикажи своей мелюзге вести себя прилично, – лениво произнес Ариок и снова скрестил руки на груди.

– Это неправильно! – крикнул демон, брызгая слюной.

Ахейя заметила движение. Все произошло очень быстро. Она даже не сообразила, что он делает; словно какая-то серая тень пронеслась через комнату по направлению к ней. Блеснул занесенный для удара нож. Ахейя отпрянула, машинально подняла руку, чтобы защититься от удара, чувствуя, как сильно бьется сердце. Она уже приготовилась ощутить прикосновение холодного металла, острую боль, которую причиняет лезвие, рассекающее кожу и мышцы, но ничего не почувствовала, лишь легкий ветерок коснулся ее щеки.

Широко раскрыв глаза от изумления, она смотрела, как тени распространяются по комнате, клубятся вокруг нефилима с ножом, словно океан во время бури. В центре этой бури был Ариок. Он обхватил рукой клинок, нацеленный ей в грудь, и остановил его в нескольких дюймах от ее лица. Видимо, порез был сильным – кровь струилась по руке, капала с локтя на пол. Но он не выпустил клинок, вырвал оружие у нападавшего, перехватил его здоровой рукой и вонзил нефилиму в горло по самую рукоять.

Казалось, все присутствующие перестали дышать, когда убитый рухнул на колени. Лужа крови расползалась по полу у ног Ахейи.

Из груди Ариока вырвалось зловещее рычание, и краем глаза Ахейя увидела, что из костяшек пальцев Люка выросли длинные когти. Когти были острыми, черными, и когда она взглянула оборотню в глаза, то увидела, что они изменили цвет – теперь глаза были темно-фиолетовыми. Он медленно моргнул, и во рту у него появились жуткие клыки.

– Халь онт мальнанше? – рявкнул Сирадж, сверкнув глазами. – Никому не двигаться без моего разрешения, это понятно?

Нефилимы-телохранители отошли назад, держась за оружие. Было ясно, что они разгневаны.

– Альшайтан, приношу свои извинения, – сказал Сирадж, но Ариок не смотрел на него.

Он не отрывал взгляда от лица Ахейи, как будто искал на нем что-то. Раненая рука была сжата в кулак. У нее заболело сердце, словно тоскуя по нему, и она с запозданием поняла, что он только что спас ей жизнь.

– Спасибо, – прошептала Ахейя, ощущая прилив благодарности и еще какое-то чувство, напоминавшее нежность.

– Ничего личного.

Уголок его рта дрогнул, но взгляд по-прежнему был жестким. Он прикоснулся к символу, сиявшему на руке.

«Ну конечно».

Оно казалось таким реальным, это чувство. Но, разумеется, оно не было реальным. Все дело было в ее душе. Ахейя стиснула зубы и почувствовала, как тепло, распространявшееся по телу, усилилось, когда Ариок протянул к ней руку, привлек к себе и прижал ее к груди. Потом заговорил с Сираджем прежним скучающим высокомерным тоном, как будто ничего не произошло. Ахейя не слышала их разговора. Она стояла, уставившись в пол. Она чувствовала, как душа обжигает ее сквозь ткань, и пустота в груди причиняла боль. Глаза наполнились слезами, и Ахейя ничего не могла с этим поделать; она старалась сосредоточиться на крови, на мертвых телах, на чем угодно, только бы отвлечься от этого ощущения. Это было все равно что стоять рядом с призраком возлюбленного, убитого врагом. Непереносимая тоска и жестокая боль терзали ее; она подумала, что, наверное, такую же боль испытала бы, если бы демону удалось ударить ее ножом.

– Ты хочешь выглядеть сильной или позволишь ему увидеть это?

Ахейя вздрогнула. Ариок произнес эти слова, касаясь губами ее уха; его хриплый шепот был слышен только ей. Одновременно он поглаживал большим пальцем пульсирующую жилку у нее на шее.

Она сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле, пытаясь справиться с сердцебиением, но слезы все равно потекли по лицу, когда Ариок прижался подбородком к ее голове. Ахейя сделала глубокий вдох и заметила, как он кивнул левиафану, стоявшему в