— Мать кормила его своей магией сотни лет, — голос Валериуса эхом отразился от стен. — Она заставляла его замереть, чтобы сохранить видимость жизни. Как бальзамировщик. Но Древо — живое существо. Оно хотело расти, меняться.

— И оно начало гнить заживо от застоя, — закончила я, подходя ближе.

Я видела черные прожилки, бегущие по корням, как вены.

— Я пытался очистить его льдом, — признался Валериус, глядя на корни с отвращением. — Выморозить гниль. Но стало только хуже. Лед просто запечатал болезнь внутри, но не поборол еë.

Я подошла к самому краю каменного уступа. Один из корней был совсем рядом.

— Мне можно коснуться его?

— Осторожно, — Валериус шагнул ко мне, рука дернулась, но он не остановил. — Оно безумно от боли. Может ударить.

Я сняла перчатку и положила руку на серую, влажную кору. Слизь была холодной и липкой.

Браслет на запястье мгновенно нагрелся, предупреждая об опасности.

Я почувствовала тупую, ноющую, бесконечную боль существа, которое замуровали заживо. Древо было голодным и злым.

— Элара?

— Оно… оно задыхается, — прохрипела я, отдергивая руку и вытирая ладонь о штаны. — Ему нужен воздух. И свет.

Я повернулась к Принцу. В неверном свете магического огня он выглядел как прекрасный, но печальный призрак.

— Просто вливать в него мою магию бесполезно, — сказала я деловито, включив режим «аптекаря». — Искра не пройдет. Древо забито гнилью, как труба ржавчиной. Его нужно прочистить. Но, аптекарское дело учит одной вещи: если есть яд, есть и противоядие. Что если нам соединить наши силы? Твоя магия льда заморозит гниль, остановит её, а моя магия жизни пробьет новый путь…

Уголок его губ дрогнул. Едва заметно, но это было первым проявлением эмоций за последний час.

— Ты ненормальная. Хочешь сказать, что садовнице требуется помощь ледяного Принца? Чтобы работать в паре?

— Я практичная. Одна голова хорошо, а две — лучше, особенно если одна из них в короне.

Валериус посмотрел на пульсирующие корни, потом на меня.

— Пойдём наверх, нам обоим сейчас нужен отдых, — сказал он, беря меня за локоть. — Битва с Орионом и переход через лес истощили меня, а тебя чуть не съели. На голодный желудок и с трясущимися руками хорошие идеи в голову редко приходят.

— Справедливо, — кивнула я, чувствуя, как у самой подгибаются ноги от усталости. Адреналин отпускал, и тело вспомнило о синяках, холоде и голоде. — Нам обоим нужна передышка. И еда.

— Идем, — он развернулся к лестнице. — Пип принесет тебе в комнату ужин.

— И запри мою дверь, — бросила я ему в спину. — На все замки. Не хочу проснуться и увидеть твою матушку у своей кровати с ножом или добрым советом.

— Моя мать не пользуется ножами, это вульгарно, — мрачно отозвался он. — Но я удвою охрану. И поставлю Пипа с колокольчиком.

Мы поднимались в молчании.

Валериус не стал провожать меня до двери спальни. Он оставил меня в гостиной, коротко кивнув на прощание, и ушел в свой кабинет. Я слышала, как он отдает короткие, резкие приказы страже.

Оказавшись в комнате, я даже не стала раздеваться. Просто рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушку, которая все еще хранила запах его одеколона. И впервые за долгое время провалилась в сон без сновидений, зная, что за дверью стоит не только стража, но и мой… друг.

Глава 20

Всю неделю я провела, зарывшись в книги, колбы и образцы гниющей коры, которые Пип таскал мне из подземелий с видом мученика, несущего свой крест на Голгофу.

— Миледи, эта гадость пахнет, как носки тролля! — пищал он, зажимая нос.

— Зато полезно для науки, Пип. Неси в комнату, и не ной, а то булочек не получишь.

Мы с Валериусом почти не виделись. Он был занят тем, что продавливал Совет и перестраивал охрану замка, чтобы Аделина не могла даже чихнуть без его ведома. Я же была занята тем, что пыталась не взорвать Западное крыло своими экспериментами.

На подоконниках моей комнаты вовсю зеленел выращенный мох, в банках бурлили разноцветные жидкости, от которых пахло то серой, то ванилью. Я отчаянно искала способ заставить мою магию стать сильнее. Чтобы пробудить Древо, а не убить его окончательно…

Дверь в комнату распахнулась без стука.

— Одевайся, — с порога заявил Валериус.

Я подняла голову от толстенного фолианта «Корневые системы магических дубов». На носу у меня были очки, волосы в пучке, а на щеке — пятно от чернил. Я никак не ожидала, что Принц сегодня явится ко мне.

— Здравствуй, Валериус! Какая честь! Я тоже рада тебя видеть. Нет, я не взорвала ничего сегодня, только одну пробирку. Да, я поела. Кашу. Еще вопросы есть?

Он проигнорировал мой сарказм, как слон дробину. Я заметила, что на нëм надет парадный бархатный камзол глубокого синего цвета, серебряная цепь на груди, волосы уложены волосок к волоску. И корона. Та самая, из черного льда, острая, как бритва.

— Мы идем в Тронный Зал.

— Зачем? Ты решил казнить еще кого-то и тебе нужны зрители для массовки? Извини, у меня есть дела интереснее.

— Сегодня праздник Весны, — спокойно ответил он, поправляя манжеты. — Двор ждет.

Я поперхнулась воздухом.

— Праздник? — я встала, уперев руки в бока. — Ты серьезно? У нас в подвале гниет Древо, твоя мать сидит в башне и строит планы мести, а ты хочешь устроить вечеринку с коктейлями?

— Именно поэтому я и хочу её устроить, — он прошел в комнату, оглядывая мой творческий беспорядок с легким неодобрением. — Двор напуган, Элара. Они видели голову Ориона. Знают, что Аделина заперта. Пошли слухи, что Цитадель падет в ближайшие десятилетия, что мы все умрем. Мне нужно показать им, что жизнь продолжается. И я контролирую ситуацию.

— Хлеба и зрелищ? — фыркнула я. — Старый трюк.

— Радость успокаивает нервы. Если я отменю праздник, который проводился тысячу лет до меня, они решат, что мы обречены и надо паковать чемоданы.

— Ладно, — я признала его логику. Политика — грязное дело, но понятное. Как уборка в свинарнике. — А я тут при чем? Тебе нужна пара для танцев? Извини, я не танцую менуэт, я могу только польку, и то на свадьбах.

— Мне не нужны танцы.