Он посмотрел мне в глаза.

— Обычно залом занималась мать. Она создавала иллюзии цветов, запахи, ледяные скульптуры. Если гости придут в пустой, холодный зал, эффект будет обратным. Они увидят пустоту.

— Ты хочешь, чтобы я украсила зал? — я рассмеялась. — Валериус, я аптекарь, а не флорист-декоратор! Я могу вырастить тебе крапиву, чтобы гостям было не повадно сидеть, или плесень красивую, это пожалуйста!

— Ты говорила, что нам нужно научиться совмещать магию, прежде чем лезть к Древу. Тронный Зал — отличная возможность. Если мы не сможем вырастить пару роз вместе, не разрушив стены и не убив друг друга, то к корням нам лучше не соваться.

Я замолчала. А вот это был аргумент. Железный.

— Эксперимент в полевых условиях, — медленно произнесла я. — Ладно. Но если что-то пойдет не так, я не виновата!

Тронный Зал был огромен.

— Уныло, — констатировала я, оглядывая серые стены.

— У нас есть три часа до того, как слуги начнут накрывать столы, — Валериус снял тяжелый плащ, бросил его небрежно на ступени трона и закатал рукава рубашки. — Что тебе нужно?

— Мне нужна опора, — я достала из кармана мешочек с семенами. Смесь вьюна, плюща и диких роз. — И вода.

— Я сделаю тебе опору, — кивнул он.

Встал в центре зала.

— Какой дизайн предпочитает миледи Садовница? Готику? Рококо?

— Что-то… весеннее. Легкое. Но с характером. Арки?

Валериус поднял руки. Я почувствовала, как температура в зале упала на пару градусов.

* * *

Из пола начали расти ледяные колонны. Они изгибались, сплетались в ажурные арки, тянулись к потолку тонкими нитями, как застывший водопад. Это было невероятно красиво.

— Твоя очередь, — сказал он, удерживая конструкцию силой воли. — Пока лед не затвердел окончательно, он пористый. Здесь тебе и арка, и вода.

Я подошла к основанию ледяной арки. Высыпала на пол горсть семян.

— Не спалите мне тут всё, миледи, — поддразнил он, но я видела бисеринки пота у него на виске. Ему было тяжело держать такую махину.

— Замолчи и держи каркас, строитель, — улыбнулась я.

Я положила ладони на лед. Холодно. Но браслет на руке нагрелся, уравновешивая температуру.

Я представила весну. Таяние снега. Первые ручьи, бегущие по дорогам. Запах мокрой земли…

— Ну же, растите, мои хорошие! Просыпайтесь! Пора завтракать!

Семена лопнули. Зеленые ростки, тонкие и жадные, рванулись вверх. Они обвивали ледяные колонны Валериуса, впиваясь в них крошечными корешками.

Лед Валериуса начал светиться изнутри мягким голубым светом, тая ровно настолько, чтобы питать мои лозы влагой. А мои лозы, чувствуя эту поддержку, становились прочнее, толще, их листья наливались изумрудным цветом.

Он создавал путь — я пускала по нему жизнь.

— Вверх, — скомандовал он, направляя ледяную спираль к люстрам.

Зал преображался на глазах. Серый, унылый камень исчез под ковром из живой зелени и сверкающего хрусталя. Запахло весной посреди зимы — одуряюще сладко.

Через час мы закончили.

Весь зал превратился в волшебный грот. Ледяные арки, увитые белыми и розовыми розами, создавали коридор к трону. С потолка свисали гирлянды плюща, на которых, как капли росы, застыли ледяные кристаллы, преломляя свет.

Я опустила руки, чувствуя приятную усталость в теле, как после хорошей работы в огороде.

— Получилось, — выдохнула я. — Ничего не завяло. И не рассыпалось! И пол цел!

Валериус подошел ко мне. Мы стояли совсем близко, плечом к плечу, окруженные нашим общим творением.

— У тебя лист в волосах, — тихо сказал он.

Валериус протянул руку и осторожно вытащил сухой листик из моей прически. Его пальцы задержались у моего виска, поправляя прядь.

— Ты запачкалась, Садовница. На щеке земля. Как всегда.

— А у тебя манжет в инее, Принц. И корона съехала.

Мы рассмеялись. Напряжение последних дней, страх перед Аделиной, ужас подземелий — все это будто отступило на второй план, смытое нашей общей магией.

— Знаешь, — сказал он, убирая руку, но не отходя. — Мне теперь даже интересно посмотреть на лица Совета, когда они войдут сюда. У Ориона бы челюсть отпала, жаль, он не увидит.

— Они решат, что ты нанял армию друидов за бешеные деньги.

Он стал серьезным.

— Твоя искра и мой лëд усиливают друг друга.

— Значит, у Древа есть шанс? — спросила я с надеждой.

— Думаю, есть.

Двери зала скрипнули. Мы оба вздрогнули, как школьники, которых застали за шалостью, и обернулись на звук.

Это был Пип. Домовой вошел, толкая перед собой тележку с посудой, и застыл, открыв рот так широко, что туда могла залететь ворона. Поднос в его руках опасно накренился.

— Ох… — выдохнул он. — Ох, миледи! Сир! Это же… это же как в старых сказках! До Великой Стужи!

Он подбежал к ближайшей колонне, потрогал пальчиком живой, упругий лист, потом ледяной завиток.

— Настоящее! Оно пахнет! Розами пахнет!

— Пип, если ты сейчас заплачешь и разроняешь посуду, я тебя заморожу, — беззлобно пригрозил Валериус. — У нас дефицит тарелок.

— Не разроню! — Пип шмыгнул носом, вытирая глаза краем скатерти. — Просто… красиво. Королева Аделина такого никогда не делала. У неё все было холодное, мертвое. И цветы совершенно не пахли, они были как из стекла. А сейчас, всё живое!

Валериус посмотрел на меня.

— Ладно, — я хлопнула в ладоши, разрушая момент, который становился слишком интимным. — Работа сделана! Теперь мне нужно отмыться от земли и передохнуть.

— Я зайду за тобой перед началом, — ответил Валериус. — Будешь стоять здесь, рядом со мной. На возвышении.

— В качестве кого? Декоратора или главного агронома?

— В качестве моей Хозяйки Сада, — твердо ответил Валериус.

Он развернулся и пошел к выходу, а я осталась стоять среди роз и льда, чувствуя себя самой счастливой замарашкой на свете…

Глава 21

Пип воткнул последнюю шпильку в волосы так, что у меня искры посыпались из глаз.

— Ай! Хватит! Убери эти штуки подальше от меня! Я не подушка для иголок! — прошипела я, глядя в зеркало и пытаясь не моргать, чтобы не размазать тушь.

— Красота — это боль, миледи, — фыркнул домовой, спрыгивая со спинки кресла с видом заправского стилиста. — А власть — это боль вдвойне. Сегодня вам понадобятся оба оружия! И, желательно, поострее.

Я выдохнула и взглянула