являлся точечной, очень малой, но все же материальной частицей, вращающейся вокруг атомного ядра подобно тому, как планеты вращаются вокруг Солнца.

И все было бы в полном порядке, но уже были сформулированы и экспериментально подтверждены принцип Гюйгенса - Френеля, а вслед за ним - уравнения Максвелла, которые прекрасно описывали свет как волну, состоящую из колебаний электромагнитного поля.

Так все же частица или волна? Мир изначально материален или он представляет собой «сплошную среду», то есть поле с бесконечным числом степеней свободы, и тогда основы его расплываются в зыбкой неопределенности?

Прорыв за границы бинарной логики, за пределы триггерного мышления, находящегося в оппозиции либо да, либо нет, совершил Луи де Бройль, выдвинувший гипотезу об универсальности корпускулярно-волнового дуализма. Согласно ей, не только фотоны и электроны, но и любые другие элементарные частицы материи наряду с корпускулярными обладают также и волновыми свойствами. А затем Эрвин Шредингер и другие исследователи превратили эту гипотезу в современную квантовую механику.

Оказалось, что свет (впрочем, как и другие частицы, даже такие крупные как молекулы) имеет двойственную природу и может, в зависимости от конкретных условий, проявлять как корпускулярные, так и волновые свойства, что было довольно быстро подтверждено соответствующими экспериментами.

И вот тут Фейнман высказал парадоксальную мысль. Если в знаменитом опыте Юнга с прохождением света через две параллельные щели и образующем на экране картину интерференции, что, безусловно, подтверждало волновую теорию, поставить перед каждой щелью детектор, регистрирующий фотоны, то это приведет к исчезновению интерференции. То есть волна превратится в частицу, поле - в материю, из «ничего» возникнет вещественный мир. И действительно дальнейшие опыты, именно с постановкой детекторов, показали, что каждый обнаруженный (зарегистрированный) фотон проходит только через одну щель (как классическая частица), а не через обе щели (как следовало бы делать волне). А Карло Ровелли, итало-американский физик, создатель теории петлевой квантовой гравитации, объяснил подобные результаты не абсолютными свойствами элементарных частиц, а взаимодействием наблюдателя (измерительного устройства) и наблюдаемого объекта.

Или короче: наблюдение схлопывает волновую функцию.

Или совсем простыми словами: мир в виде материи существует, лишь потому что мы его наблюдаем.

Данный тезис был назван копенгагенской интерпретацией, поскольку его сформулировали, правда, сугубо предположительно и на академическом языке, Нильс Бор и Вернер Гейзенберг, оба Нобелевские лауреаты, во время совместной работы в Копенгагене в 1927 году.

Это было потрясающее открытие.

Не такое эффектное, разумеется, как взрыв испепеляющей все атомной бомбы, но имеющее гораздо большую ценность для наших представлений о мироздании.

Собственно, оно подтверждало мысль, высказанную еще Протагором (в пятом веке до нашей эры!), о том, что мерой всех вещей является человек.

Или на языке современности:

Человек является онтологическим фактором, стабилизирующим материю.

Материальный мир существует, потому что в нем существуем мы.

Человечество, которое этот мир постепенно осознает.

И, возможно, именно в этом заключается наше вселенское предназначение.

Итак, Проталина начинает их поглощать. Процесс медленный, постепенный, но теперь он заметен даже невооруженным глазом. Преображается дерево через улицу, наискосок от лариного кафе: ствол его чуть оседает, утолщается книзу, обретая форму бутылки, при этом ощутимо подрагивает, пульсирует, расталкиваемый изнутри бешеными упругими соками. А ветви, напротив, концентрируются на вершине - венчиком, изгибаются, как щупальца чудовищного кальмара. Крики, которые слышат Маревин и Лара, объясняются тем, что одно из щупалец обхватило некоего прохожего двумя плотными, мускулистыми кольцами. Вероятно, тот, полюбопытствовав, подошел слишком близко. Теперь дерево пытается закинуть его наверх, там, в центре чаши, колышется многогубый кожистый венчик, обрамляющий пасть, но сил на это у дерева не хватает, оно дергается, подбрасывая добычу примерно на метр, человек бьется, дико вопит, размахивает свободной рукой, другая прижата к телу. Никто не понимает, как его можно освободить. Толпа собралась изрядная, но опасливо держится на расстоянии. Многие крестятся, другие снимают происходящее на телефоны, и ролики, судя по всему, тут же уходят в сеть. Наконец сразу на трех машинах приезжает полиция, с нею - мэр, который тут же начинает распоряжаться, появляется откуда-то пожарный багор с крюком на конце, полицейский сержант неловко тычет им в щупальце, оно конвульсивно выкручивается, разворачивается, схваченный человек кулем шмякается на асфальт, ползет, как гусеница, извиваясь, его подтягивают за руки и несут, укладывают в «скорую помощь».

Тут же разражается громкий скандал: в толпе кричат, что дерево нужно облить бензином и сжечь, пока оно еще кого-нибудь не покалечило, тут же у нас дети играют, но физик, Леонид, появившийся сразу же вслед за мэром, требует, чтобы данный феномен просто огородили: необходимо провести исследования, могут быть получены ценные научные результаты. Толпа возмущенно рычит. Физик, не дрогнув, ссылается на свои полномочия. Мэр, попавший между двух огней, дипломатично ответствует, что немедленно запросит указания из Москвы.

- Это дело государственной значимости... Вне моей компетенции... Пусть думают там...

Он тычет пальцем в небесные выси. А пока по его распоряжению дерево, отступя метров на десять, обносят сцепленным металлическим заграждением, и перед ним выставляется полицейский пост.

Мэр, успокаивая толпу, обещает:

- Вопрос будет решен в ближайшие дни!

В сроках мэр ошибается: не проходит и суток, как обнаруживается, что все уже решено. Ночью Маревина пробуждает гул накатывающихся моторов, по потолку гостиной, окна которой выходят не в сад, а на улицу, проскальзывают синеватые отблески фар. Разбужен и взбудоражен весь город. А утром оказывается, что на основных его перекрестках замерли угловатые серооливковые бронетранспортеры, и солдаты, свесив ноги с брони, цепко озирают окрестности. Выясняется также, что полковник Беляш, обратившись в Москву и получив соответствующую резолюцию, все-таки объявил в Красовске чрезвычайное положение. Власть в городе теперь принадлежит Особому Комитету, в состав которого входят военные и представители гражданской администрации. По радио и местным телеканалам каждые полчаса повторяется обращение к гражданам, где подчеркивается, что Комитет твердо намерен поддерживать в городе порядок и дисциплину. Объявлен комендантский час с девяти вечера до шести утра, распоряжением того же Особого Комитета запрещены любые митинги, шествия, общественные мероприятия. Временно запрещен выезд из города. Запрещено распространение панических фейков в сетях - нарушители будут привлечены к административной и уголовной ответственности. Тем более - это в обращении подчеркивается особо - что никаких оснований для паники нет: Проталина стабилизировалась, по мнению научных экспертов, она перешла в состояние «квантовой