Частично это подтверждает и физик, с которым Маревин неожиданно сталкивается в кафе. Здесь Леонид оказывается значительно более разговорчивым, чем в обстановке официального совещания. По его словам, Проталина действительно замерла, и хотя термин «квантовая летаргия» - это, извините, дикая чушь, смысловая абракадабра, изобретенная журналистами, такое «оцепенелое» ее состояние может продолжаться неопределенно долгое время.

- А как же схлопывание? - спрашивает Маревин. - Судя по «Репортажу Деметроса», по признакам, которые он описал, коллапс может начаться в любой момент. Одно это... дерево... чего стоит. ... Или, по-вашему, это все-таки фейк?

Леонид негромко вздыхает:

- «Репортаж Деметроса» - наша общая головная боль. С одной стороны, в ролике есть явные признаки монтажа, доказано экспертизой: квалифицированная, частичная, но все же подделка. И вообще - светящиеся призраки, обволакивающие людей... монстры, выползающие из потусторонних щелей и пожирающие все живое... голоса, вещающие на неведомом языке, от которых у человека вскипает мозг... Несерьезно это, никаких доказательств... С другой стороны, Никос Деметрос - известный физик, это я вам со всей ответственностью говорю, его статьи в «Acta Phaenomena» и других научных журналах никакого отношения к фейкам блогеров не имеют. А с третьей... В Сан-Мормоз он был отправлен Национальной академией наук США, наблюдателем, так же как я сюда от Уральского университета, но не является секретом и то, что его поездку одновременно финансировало и Агентство национальной безопасности Соединенных Штатов. Часть материалов ролика, по заключению тех же экспертов, явно подлинная... Во всяком случае не монтаж. Понимаете?.. В этой истории вообще много загадочного. До сих пор непонятно даже, как ролик мог попасть в прессу, если связи с Сан-Мормозом не было никакой: ни по радио, ни по кабелям, ни через спутник, специально для этого предназначенный, и, по сведениям американских спецслужб, оттуда живым не выбрался ни один человек... Что же до Красовска, меня тут другое пугает...

Он осторожно оглядывается, хотя в кафе, кроме них, нет ни одного посетителя. Солнечная пустота аж звенит. Маревин мельком припоминает, как Лара еще вчера пожаловалась, что к ней никто не заходит:

- За весь день - шесть человек. Это с тобой. А у меня, между прочим, кредит до конца не выплачен.

Вот так!

Мир гибнет, планета проваливается в тартарары, а ее, видите ли, кредит беспокоит.

Впрочем, это естественно.

Наполеона однажды спросили: что делать человеку во времена больших исторических потрясений? Наполеон ответил: заниматься своими собственными делами.

Вроде все верно.

Жизнь должна продолжаться несмотря ни на что.

Однако занимаешься своими собственными делами, а тебя вдруг хватают, вручают ружье и отправляют на край света умирать за империю. Или хуже: занимаешься своими собственными делами, и вдруг - бац! - схлопывается Проталина.

- И большой долг? - как бы мельком поинтересовался Маревин.

Мы ведь чувствуем ответственность за тех, кого приручили.

Лариса фыркнула:

- Наплевать!

Вот это абсолютно правильное отношение.

- Вы тут к людям присматривались? - между тем придвинувшись и понизив голос, говорит Леонид. - Не заметили, что у некоторых глаза - серые, плотные, без зрачков, как вываренный яичный желток?

- Нет, не видел, - почему-то тоже оглядываясь, отвечает Маревин.

У него вдруг словно мелкие муравьи пробегают по позвоночнику.

- А вы присмотритесь. Не у всех, разумеется, не у всех, но их не так уж и мало...

- И что же это, по-вашему?

Леонид пожимает плечами:

- Бог его знает. Можно предположить, что Проталина, перед тем как схлопнуться, особым образом переваривает реальность - вместе со всем, что в ней есть. Вот вы дерево это упомянули. Но мутации такого масштаба не происходят мгновенно. Они осуществляются путем мелких фенотипических изменений, почти всегда можно найти серию промежуточных форм. А тут - раз, и одним махом возникла нездешняя фауна. Может быть, неземная. Или не фауна, флора, хрен ее разберет.

Маревин вздрагивает:

- Почему неземная?

- А где вы такую видели на Земле? Кстати, это не первый случай. В городах, заблокированных Проталинами, если жители не эвакуировались, происходит нечто подобное. Сведения об этом пока закрытые. Прессе не сообщается, но доминирующая гипотеза в экспертных кругах такова: это все-таки не Вторжение, а перерождение в те формы биологического бытия, которые есть и не жизнь, и не смерть.

Леонид залпом допивает свой кофе.

Лара, поглядывающая на них, делает шаг из-за стойки, намереваясь, видимо, подойти, узнать, не надо ли им чего. Маревин ей машет: нет, ничего не надо!

- Значит, город все же на грани схлопывания?

Леонид какое-то время молчит, а потом уже совершенно беззвучно спрашивает:

- Скажите, вы когда собираетесь уезжать?

- Уезжать?.. - Вопрос неожиданный. - Да я... пока... в общем... не собираюсь...

И это чистая правда.

Ему мысли такой в голову не приходило. Разве можно взять и просто уехать? А как же Лара? А как же Дарина? А как же город, который надеется на спасение? Бросить все и сбежать? Пусть они себе загибаются, зато он, Маревин, увидит, как выйдет его новый роман. В руки его возьмет, вдохнет запах страниц. Как это опять же у классика: «Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить».

Можно, конечно, уехать.

Можно, конечно.

Но тогда останется лишь податься к Лемехову в духовные аристократы.

Снова наступает молчание.

- А пора? - наконец, не выдержав, из горловой тесноты выдавливает Маревин.

И вновь - молчание.

Физик явно чего-то не договаривает.

- Леонид!

Тот энергично встряхивает головой:

- Ладно! Это считается страшной государственной тайной, я перед поездкой сюда подписку давал, но какая там тайна, весь город знает.

И он объясняет, что смысл всех последних событий не в поддержании рабочего цикла комплекса «Урал-один», а в том, что на базе этого комплекса сейчас строится громадный подземный резервуар, секретный город, убежище, где можно будет укрыться в