устраиваясь поудобнее на диване. — Врачи нынче дороги, а фисташковое мороженое — коварная штука. Начинаешь с одной ложечки, а приходишь в себя, когда на дне видны только остатки орехов и твои разбитые мечты о диете.

— Ой, зануда ты, Петров, — рассмеялась Лера, и я почти увидел, как она притворно закатывает глаза. — Знаешь, как вкусно? Оно холодное и сладкое. Я даже, чтоб никто не мешал этому наслаждению, выключила уведомления в почте. Почти.

— Почти — это значит, что одно всё-таки просочилось сквозь оборону?

В трубке наступила пауза. Я услышал, как звякнула ложка о пластиковый край ведерка. Веселье из её голоса выветрилось, словно его и не было. Интонация стала сухой.

— Просочилось, Гена. — Она несколько секунд помолчала. — Мне нужна твоя голова. Не как украшение интерьера, а как стратегический ресурс. ЧП у меня, в общем.

— Рассказывай, что случилось.

— Беда по старым договорам. Помнишь я тебе рассказывала про хлопок из Турции?

— Да, и помню, что с Узбекистаном стала уже работать.

— Стала, всё правильно. Но те контракты, которые мы оплатили еще в прошлом квартале… Поставщик встал в позу — снова задерживают отгрузку. Ссылаются на какие-то форс-мажоры в порту, но я-то знаю, что они просто перепродали квоту кому-то пожирнее. А у меня по договору с фабрикой уже пошли штрафные санкции. Сумма — два с половиной миллиона. И это только начало, если мы не решим вопрос с логистикой в ближайшие время. С поставками из Узбекистана перекрыть не могу еще.

Она замолчала. Я слышал её дыхание. В этом молчании не было просьбы о деньгах. Она была игроком того уровня, где деньги — лишь инструмент, а сейчас сломался сам механизм.

— Гена, мне нужен совет. Свежий взгляд. Кто-то, кто видит схему целиком, а не через призму моего стресса. Можешь заехать завтра ко мне в офис?

Макс внутри меня уже начал расставлять фигуры на доске, просчитывая варианты давления на турецкую сторону через страховые компании и альтернативные порты. Нужно было всё хорошо обдумать.

— Буду до обеда, Лера. Попробуй доесть свое мороженое и хоть немного поспать. Два с половиной миллиона — это просто цифры на бумаге. Я что-нибудь придумаю. Скинь адрес офиса.

— Спасибо, — выдохнула она, и я почти физически ощутил, как уходит напряжение из её плеч там, на другом конце провода. — До завтра. — Она секунду помолчала и добавила, — спокойной ночи.

— И тебе, Лера. До завтра.

Глава 16

Утро началось с рутины, которая помогала телу Гены окончательно проснуться. Контрастный душ смыл остатки сна. На кухне я быстро проглотил стаканчик йогурта и позволил себе кружку слабого растворимого кофе. Вкус суррогата скрипнул на зубах, но кофеин сделал свое дело. В шесть утра я уже глушил мотор на Советской, где кучковались местные бомбилы, ждущие утренних перелетных птиц до столицы. Агрегатор на смартфоне лениво молчал, не выдавая выгодных клиентов.

Спустя двадцать минут очередь дошла до меня. В салон набились трое хмурых пассажиров, которым нужно было до метро Анино. Мужик средних лет с потертым портфелем и две женщины с одинаковыми невыспавшимися лицами. Они расселись молча и каждый уткнулся в свой телефон.

Всю дорогу мы тащились сквозь утренний полумрак в полнейшем молчании. Интерфейс транслировал скучную, серую рутину. Мои случайные попутчики источали лишь усталость пополам с тугим раздражением на дорожные заторы. Обычные трудяги, застрявшие в дне сурка между Серпуховом и Москвой. Я был им благодарен за это молчание. Где-то в глубине сознания я чувствовал, что сегодня силы еще понадобятся.

К половине девятого, потолкавшись в плотной пробке на съезде с МКАДа, я высадил пассажиров у серого бетонного павильона метро. Они ушли, не оглядываясь, растворившись в потоке таких же серых фигур.

* * *

До Большой Полянки я добирался еще час, потеряв еще полчаса на поиск парковки. Припарковав «Киа» в тесном переулке, заплатив наглому парковщику триста рублей за «место под присмотром», я поднялся на третий этаж солидного бизнес-центра. Стеклянные двери офиса Валерии открылись с мягким шелестом.

В приемной за широким столом сидела девушка. Двадцать пять, не больше. Строгий костюм, волосы, зализанные в тугой пучок, маникюр цвета бордо. Она окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на моей куртке и джинсах чуть дольше, чем требовала вежливость.

— Вам к кому? — голос был профессионально-равнодушным.

Я поднял взгляд на табличку и уверенно ткнул пальцем, указывая на дверь:

— К Валерии.

— У вас назначено? — она уже открыла календарь на экране, хотя прекрасно знала, что меня там нет.

— Нет.

— Тогда оставьте телефон, я вам перезвоню, когда согласую встречу с Валерией Сергеевной.

Я чуть прищурился, вглядываясь в пространство вокруг неё. Интерфейс развернулся неоновым веером. Девушка источала густое оранжевое самодовольство — здесь, в этой приемной, она чувствовала себя вершительницей судеб. Но под этой яркой коркой клубилась едкая, болотно-зеленая зависть. Она откровенно ненавидела своего руководителя, считая себя в разы умнее и достойнее кресла в главном кабинете.

— Спасибо, но я подожду, — ответил я, устраиваясь в глубоком кожаном кресле напротив нее. — Валерия Сергеевна сильно огорчится, если я уйду.

Секретарь фыркнула, нервно дернув плечом.

— Ожидайте в коридоре. У нее совещание. Это надолго.

— Нет, спасибо. Тут кресло помягче будет, чем в коридоре… стоя.

Она открыла рот для новой колкости, но в этот момент входная дверь распахнулась. В приемную влетел молодой парень с пухлой папкой под мышкой. Лет двадцати пяти-тридцати, в мятой рубашке. Он дышал так, словно бежал по лестнице все три этажа.

— Босс вызвала, — коротко выдохнул он.

Его аура полыхнула желто-серым месивом. Пронзительный страх разоблачения вперемешку с лихорадочной надеждой, что обман не вскроется. Парень явно принес фальшивку или провальный отчет, планируя выдать откровенную чушь за результат.

— Так заходи, Костя, раз звала, — гаркнула секретарь, и в её голосе я уловил злорадство.

Он дважды стукнул костяшками по шпонированной двери, протиснулся внутрь, и створка захлопнулась. Почти сразу из-за стены донеслись глухие обрывки фраз на повышенных тонах. Голос Леры был ровным, но твердым, второй — мужской, с интонацией оправдания.

Надо посмотреть, что там происходит.

Я прикрыл глаза, отсекая визуальный мусор приемной, и сфокусировался на интерфейсе. И меня тут же накрыло волной — слишком много людей в соседних кабинетах, слишком много эмоциональных пятен, наслаивающихся друг на друга. Я сжал зубы и постарался сконцентрироваться, заставляя интерфейс увидеть эмоции лишь прямо перед собой, за закрытой дверью.

Аура Валерии пульсировала ровным, но напряженным светом — её невозможно было спутать ни с кем. Оранжевые вспышки решимости перемежались серыми облаками усталости. Костя мялся где-то в стороне, фоня