В центре кабинета находились еще четверо. Двое источали мягкое, голубоватое сопереживание — союзники или хотя бы нейтралы. Скорее всего — работники Валерии.

А вот оставшиеся двое фонили настоящей угрозой.

Первый ждал. Его аура была ровной и уверенной, с легким золотистым отливом превосходства. Он был уверен в своей победе, и это чувство окутывало его, как дорогой костюм.

Второй… Второй был охотником. Красные всполохи били из него, как из открытого крана. Он направлял все свои умения, весь свой напор, чтобы выиграть в каком-то сражении. И он был близок к цели.

Там идет натуральный бой. И Лера явно сдаёт позиции.

Я резко поднялся с кресла и сделал шаг к закрытой двери.

В ту же секунду секретарь оказалась на моем пути. Скорость её реакции поражала.

— Туда нельзя! — её голос стал жестче. — Там собрание!

В её интерфейсе вспыхнуло ледяное отчаяние, намертво спаянное со стальной решимостью. И тут я уловил знакомый оттенок. Специфический салатовый привкус расчета. Её намерение идеально резонировало с эмоциями того самого человека внутри кабинета, который сейчас медленно, шаг за шагом уничтожал Валерию.

Да они заодно!

Я посмотрел ей в глаза. Она шагнула ближе, пытаясь перегородить путь всем телом. Её пальцы уже потянулись к телефону на столе — наверняка вызвать охрану.

Так просто в кабинет не попасть… А скандал сейчас только всё усугубит.

Я достал свой телефон и набрал номер Леры. Гудки тянулись бесконечно долго. Сквозь закрытую дверь доносилось приглушенное жужжание вибромотора о деревянную столешницу. Вызов сбросился. Девушка-секретарь победно вздернула подбородок, не отступая ни на шаг.

Я набрал снова. С третьего гудка Лера ответила.

— У меня совещание. Чуть позже перезвоню.

— Стой, — я сделал полшага назад, выходя из зоны слышимости приемной. — Не бросай трубку. Прямо сейчас ты забираешь у Кости папку. Ту самую, которую он только что принес. Потом зовешь меня. Я в приемной.

Пауза. Две секунды, которые, казалось, растянулись в несколько минут.

— Что? Ты… как??? — в её голосе смешались непонимание и что-то похожее на надежду, за которой последовали короткие гудки.

Я вернулся в приемную. Секретарь смотрела на меня с плохо скрытым торжеством — она явно решила, что меня выставят прямо сейчас. Я сел в кресло, положив телефон на колено и считал секунды.

Восемь. Девять.

Дверь распахнулась так резко, что створка ударилась о стопор.

На пороге стояла Валерия. Деловой костюм цвета мокрого асфальта, ухоженная прическа, собранная в низкий пучок. Лицо напряженное, губы сжаты в тонкую линию. Но главное — глаза. В них читалось что-то между растерянностью и отчаянной решимостью человека, который хватается за последнюю соломинку.

— Геннадий Дмитриевич, — она произнесла это четко и максимально формально. — Зайдите, пожалуйста.

Она бросила взгляд на секретаршу. Не сказала ни слова — только сжала губы еще сильнее и покачала головой.

Девушка побледнела. Оранжевое самодовольство в её ауре схлопнулось мгновенно, сменившись ледяной синевой страха.

Я поднялся и прошел мимо неё в кабинет.

* * *

Помещение было большим, но не вычурным. На подоконнике стоял графин с водой, в которой плавали кружочки лимона. За окном третьего этажа тянулась Большая Полянка, и приглушенный гул машин просачивался сквозь стеклопакеты еле слышным фоном.

Я стоял возле Леры и молчал. Мне нужно было несколько секунд, чтобы интерфейс отработал каждого из присутствующих. Торопиться сейчас означало промахнуться.

Бородач в дорогом костюме сидел, развалившись, как хозяин положения. Его золотистое свечение пульсировало мерно и сыто — так светятся люди, которые уже пересчитали выигрыш и мысленно кладут его в карман. Но я вгляделся глубже, за этот лоснящийся фасад. И увидел. Тонкая, как паутинка, серая прожилка, некий мутный осадок в совокупе с грязно-желтым оттенком. Я знал этот цвет. Финансовая тревога. Этот человек нуждался в деньгах. Причём нуждался остро, прямо сейчас, и весь его спектакль с развалистой позой и скрещёнными руками был попыткой замаскировать давление, которое на него оказывал кто-то извне.

Скорее всего юрист с острыми чертами лица — другое дело. Его красные вспышки агрессии были чистыми и без примеси личной вражды. Он делал свою работу, не испытывая ни симпатии, ни неприязни. Золотисто-янтарный азарт. В его ауре я не нашёл ни капли серого страха — этот человек был абсолютно уверен в своей правовой позиции. Или думал, что уверен.

Костя у стены потел. От него несло паникой — тошнотворно-сладкой, как забродивший компот. Его серо-жёлтый фон кричал на весь кабинет: он знал, что в папке, которую принёс, что-то не так. Либо подделка, либо ошибка, которую он пытался скрыть.

Двое людей Леры — женщина в сером пиджаке и молодой парень с планшетом — фонили одинаковым тревожным голубым. Верные, но растерянные сотрудники, которые видят, как их начальника берут в клещи, и они не знают как помочь.

Сама же Лера… Оранжевая решимость, прошитая тонкими нитями усталости. Она держалась. Но её ресурс был на исходе — я видел это по тому, как мелко подрагивала её левая рука, лежавшая на столе.

Пространство кабинета мгновенно расслоилось на цвета.

Мужчина в костюме поднял бровь:

— Валерия Сергеевна, это кто?

— Мой консультант, — ответила она, слегка запнувшись. — Геннадий Дмитриевич Петров.

Я кивнул, не протягивая руки. Посмотрел на них обоих — сначала на бородача, потом на юриста. Интерфейс работал на полную мощность.

— Итак, — юрист откашлялся, постучав кончиком ручки по раскрытому перед ним договору. — Мы, кажется, были на пункте семь-три. Валерия Сергеевна, повторюсь для ясности. Мой доверитель, Игорь Анатольевич, — он кивнул на бородача, — имеет полное право инициировать досрочное расторжение договора аренды для собственных нужд. Пункт прописан, подписи стоят. Компенсация в размере трёхмесячной арендной платы вам предложена. Мы считаем это справедливым и, откровенно говоря, щедрым жестом доброй воли.

Он произнёс «щедрым» с такой интонацией, от которой у меня свело скулы. На языке проступил металлический привкус чужой лжи — интерфейс среагировал мгновенно. Юрист знал, что три месяца аренды за склад в тысячу квадратов — это плевок, а не компенсация. Но его работа состояла в том, чтобы этот плевок упаковать в бант из юридических формулировок.

Бородач — Игорь Анатольевич — при этих словах слегка кивнул с видом барина, одобряющего действия приказчика. Золотистое свечение усилилось, и он откинулся в кресле ещё глубже.

— Валерия Сергеевна, поймите правильно, — он заговорил низким, размеренным голосом. — Ничего личного. Рынок диктует свои условия. У меня на эту площадь есть планы. Вы — прекрасный арендатор, претензий нет. Но бизнес есть бизнес.

Бизнес есть бизнес. Самая любимая фраза людей, которые собираются вас ограбить.

Я сдвинулся чуть правее,