что силу можно развить. Я всю жизнь считала себя неполноценной, а оказывается, чародейству можно и нужно учиться.

– Ба, ты сказала, что до дракона можно дослужиться. А это любой может?

– Нет, Дарь, не любой. Природные способности тут тоже очень большую роль играют. Кому-то больше повезло, кому-то меньше. У меня вот не получилось.

– А почему тогда в университетах этому не учат?

– А они просто не могут. Их силы – это крупицы наших. То, что осталось от разбитых драконов.

Она грустно вздохнула.

– А я могу ещё как-то способности развить? – спросила я. – Нет, я, конечно, понимаю, что драконом мне уже не стать, но, может, хоть что-то получится?

В моей душе поселилась надежда. Я очень люблю пробовать свои силы на задачах, мне непосильных. Именно так я и научилась видеть ауры – просто пробовала раз за разом, пока у меня не начало получаться. Остальным можно просто сказать, что у меня сила открылась позже. Никто даже не удивится. Ещё во времена учёбы я показала, что так может быть. Именно из-за меня ввели дополнительный год, на котором изучают всю теорию, а не только ту, к которой у тебя способности.

– Я не знаю, – пожала плечами бабушка. – Ты внучка дракона и потомственная чародейка. Как учиться будешь…

– А как крупицы драконьих сил оказались у людей?

– Города чародеев скрыты от обычных людей, но иногда их всё-таки находят. Чародеи никогда никому в помощи не отказывают, всегда принимают и помогают. Бывают хорошие люди – пришли, переночевали да ушли мирно. А бывают такие, как твой Тимофей, – одни разрушения от них. – Бабушка вздохнула. – Драконы же фактически бессмертны. Когда их сила иссякает или их убивают, они становятся статуей.

– Как мой дракон?

– Да, Дарунь. Если эту статую разбить, энергия драконьей души вырвется наружу. Она не может просто так иссякнуть, поэтому находит себе место внутри некоторых людей. Не знаю, может быть, они полукровки, а может, энергия драконьей магии просто считает их достойными.

– Это значит, что кто-то разрушил целый город драконов?

– Может быть, даже не один.

– Ба, а дедушка правда с ума сошёл? – спросила я.

– С чего ты взяла?

– Мне мама сказала, что он сошёл с ума, и запретила мне приезжать к вам.

– Глупости. Ты мать слушай больше. Он просто в старый город перебрался.

– А почему он к тебе не приходит?

– Приходит, только редко. В старом городе нам как-то спокойнее. Я бы тоже туда перебралась, да тебя боялась совсем потерять.

– А ты тоже бессмертная?

– Частично. Душа моя – да, а вот тело – нет. Иногда оно умирает, и я перерождаюсь вновь. С сохранением памяти, правда.

– А я?

– А ты – как учиться будешь, – строго сказала бабуля. – Пришли. Молчи, пока я тебе говорить не разрешу, поняла?

– Ага, – кивнула я.

Старый город находится за энергетическим куполом. Действительно, если не знать, что он здесь есть, и не поймёшь. Поляна как поляна.

На входе мне завязали глаза. Бабушка представила меня как свою гостью, сказала, что Прохор ждёт. Значит, мы идём к дедушке?

По городу мы шли около десяти минут. Я ничего не видела, кроме людей. Точнее, людей я тоже не видела, только ауры. Зелёные нам не встречались, только синие и жёлтые. Алых я тоже не видела, ни одной. Белые были, но очень мало.

Интересно, а Марта и Дон тоже чародеи? Или у них только отголосок драконьих сил?

В доме бабушка сняла повязку с моих глаз. Дедушки дома не оказалось.

– Опять где-то ходит, – сказала бабушка. – Я его поищу пойду, а ты пока тут сиди. Можешь книги почитать или в планшете своём потыкать. Главное – в окно и в зеркало не смотри.

– Хорошо. А почему?

– Глаза – зеркало души, а твоя душа пока «Чёрной розой» отравлена. Не надо людей пугать, поняла? – объяснила бабушка, строго посмотрев на меня.

Я поняла. Послушание в моём положении было единственно правильным решением.

– Бабуль, а можно я торт испеку? Дедушкин любимый.

Она улыбнулась:

– Это можно. Если продукты какие нужны, сначала думаешь, а потом открываешь холодильник. По-другому не сработает.

Я кивнула.

Бабушка ушла, оставив меня одну, трепетно ожидающую встречи с человеком, которого я уже и не мечтала увидеть в здравии.

Дедуля любит бананово-шоколадный торт. Когда-то я научилась готовить его идеально. Только так получалось отвлечься от мыслей о том, что я его больше не увижу. Каждый год я ем этот торт и как будто снова слышу его голос:

– Ну что, Дарусь! Шоколад помогает мозги развивать! По кусочку!

Интересно, а он узнает меня сейчас? А я его? Руки позорно тряслись. Слёзы подступали, но я прогоняла их обратно. Он жив и здоров, а значит, всё будет хорошо. А значит, мне точно помогут, потому что не может быть по-другому.

Я сидела на диване спиной к окну и боролась с желанием выглянуть. Прошло уже много времени, но ни бабули, ни дедушки не было. Я уже успела вынуть коржи из духовки, собрать и украсить торт.

Где же они? Может, что-то случилось? Включился параноик. Я старательно убеждала себя, что всё хорошо, всё в порядке.

Чтобы занять свой разум чем-то, кроме переживаний, я пошла к холодильнику, в котором стоял мой торт. Хотела проверить, всё ли с ним хорошо и он не нуждается в моей помощи. Но до холодильника я не дошла.

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что я в комнате не одна и он наблюдает. Годы работы с федералами сделали своё дело. Паники не было, только собранность и готовность к действиям. Пока он не знает, что я о нём знаю, я в безопасности. Времени принимать решение не было, поэтому я быстро спустилась до тонких материй. Теперь я примерно представляла, где он находится.

Скрип половицы выдал его приближение. Ещё секунда, – и в меня полетел плотный сгусток энергии. Я не видела его даже в тонком мире. Лишь чувствовала. К счастью, сил хватило, чтобы перехватить зелёный шар. Правда, на это ушло очень много энергии. Голова закружилась, и я пошатнулась.

– Ты кто такая?

Вопрос звучал где-то далеко. Я плохо разбирала слова. Радовало, что в обморок я не упала.

В этот раз кровь пошла не только носом – откашлялась я тоже кровью. «Чёрная роза», это она меня душила. Кажется, до этого моя сила сдерживала её, но сейчас, когда я потратила почти всё, перестала.

Глубокий вдох немного помог. «Роза» ослабевала, пока я напитывалась силой из пойманного мною сгустка. Вскоре зрение восстановилось, и я посмотрела на деда.

Не узнал. Вот я и получила ответ. Где же