— Мастер Андрей! Доброго здоровья! Всё в полном порядке и по вашему заказу.

Он передал мне холщовый мешок. Я заглянул внутрь: там аккуратно лежали десять новых сумок, знакомый бумажный конверт и два мешочка с камнями.

— Спасибо, Юрген. И во сколько же мне это всё встало?

— Так, считаем, — он принял деловой вид. — Десять сумок, по два обола за штуку — двадцать оболов. Десять драгоценных камней… пришлось потратить тридцать три обола за каждый, качество отменное, сами увидите. И два шара из яшмы, распиленных и отполированных, как вы просили, — сто двадцать восемь оболов. Итого… — он на секунду задумался, — четыреста семьдесят восемь оболов.

Я быстро перевёл в уме. Золотая крона — сто оболов. У меня как раз были свежеполученные восемь крон. Я достал пять золотых.

— Вот, держи. Пять крон, за тобой двадцать два обола.

Юрген снял с пояса свой кошель, достал из него горстку монет. Я с интересом наблюдал, как его достаточно толстые пальцы мельтешили, ловко подхватывая с ладони монеты.

— Вот, двадцать две! — протянул он мне свой кулак с зажатыми оболами. Я подставил ладонь, куда ссыпались небольшие серебряные монетки.

— Спасибо, Юрген. Удачного дня!

Я, удовлетворённый выгодной закупкой, с новой ношей под мышкой направился обратно в замок. Впереди меня ждала ответственная работа.

Вернувшись в свою комнату, немедленно приступил к работе. До ужина — только сумки. «Камни» потребуют больше сил и сосредоточенности, их оставлю на завтра.

Разложил на столе первую из десяти кожаных сумок. Приготовил состав: густой клей, щепотка серебряного порошка, тщательное размешивание до однородной блестящей массы. Обмакнул кисть. Раскрыл трактат, пристроил его рядом, так, на всякий случай. И начал.

Первая сумка. Рука двигалась почти автоматически. Линии ложились ровно, завитки закруглялись точно. Подшивание небольшого граната заняло больше времени, чем вязь. Струйка силы, влитая в узор, — и первая готова. Отложил.

Вторая. Ещё быстрее. Сосредоточился не на отдельных символах, а на общем рисунке, на потоке движения кисти. Будто писал знакомое слово. Влил силу — готово.

Третья. Вошёл в ритм. Даже дыхание подстроилось под движения руки: вдох на длинной линии, выдох на закруглении. Камень пришил почти не глядя.

Четвёртая. Рука начала уставать, но ум был ясен. Сделал микро-паузу, размял пальцы. Закончил без ошибок.

Пятая. Последняя на сегодня. Решил остановиться на этом, чтобы не переутомляться. Начертал вязь чуть медленнее, но с особым старанием, как бы подводя черту под сегодняшней работой. Последний стежок, последняя капля силы — и пятая сумка присоединилась к стопке готовых артефактов.

Я откинулся на стуле, удовлетворённо наблюдая за результатом.

В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошла Милана с ужином. Аромат ударил в нос, мгновенно напоминая о земных, но от этого не менее важных радостях. На подносе дымилось овощное рагу — яркая смесь тушёной картошки, морковки, лука и капусты, щедро сдобренная душистыми травами и сдобренная растопленным маслом. Отдельным блюдом была куриная грудка — нежная, сочная, умело сдобренная пикантной смесью приправ. Рядом лежала половина ещё тёплого, только что испечённого хлеба. И, конечно, кувшинчик с хмельным, чуть терпким квасом.

Я не то чтобы сильно устал, но вкусный ужин и удовлетворение от проделанной работы потребовали небольшой передышки. Я ел медленно, смакуя каждый кусок, чувствуя, как простая, честная еда восстанавливает силы лучше любой магии.

Сытый и довольный, я решил, что сидеть в четырёх стенах — не лучший вариант. Раз уж мне нельзя гулять за пределами замка, буду гулять внутри.

Я вышел во внутренний двор, уже погружённый в вечерние тени. Огляделся. Отлично.

Сосредоточился на цели: один из зубцов замковой стены, прямо над воротами. Создал небольшой портал для перехода. Шаг.

И я уже стоял на узком, прохладном камне зубца. Вечерний ветерок гулял на этой высоте свободнее, обдувая лицо. Вид отсюда был захватывающим: крыши построек, тёмный лес вдали, первая звёздочка на темнеющем небе. Я отметил следующий мерлон метрах в тридцати по стене.

Портал. Шаг. Теперь я был там. Ещё лучше видна была внутренняя часть двора, освещённые окна кухни, где, наверное, мыли мою посуду. Следующая цель — покатая крыша большой хозяйственной постройки.

Портал. Шаг. Кровля под ногами была шершавой, из тёсаной дранки. А следующая цель манила больше всего — плоская, окружённая парапетом крыша главной башни замка, самой высокой точки.

Портал. Шаг. И вот он, абсолютный восторг. Я стоял на самом верху баронской твердыни. Вся округа лежала как на ладони: тёмные холмы, серебряная лента реки в лучах заката, редкие огоньки в окнах дальних хуторов. Воздух был чистейшим и прохладным. Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как усталость и остаточное напряжение улетучиваются.

Обратный путь был не менее захватывающим. Я спустился тем же способом:

Портал. Шаг — снова на зубце стены.

Портал. Шаг — на покатой крыше конюшни.

Портал. Шаг — на противоположном крыле стены.

Портал. Шаг — и, наконец, ступил на камни внутреннего дворика крепости, прямо у порога своей комнаты.

Я стоял, слегка запыхавшийся, но не от усталости, а от восторга. Отличная тренировка концентрации, невероятные ощущения и абсолютная свобода передвижения в пределах замка. Я понимал, что стражник видел мои перемещения, но он и слова не произнёс, просто стоял у входа в комнату.

Довольный и счастливый, я вернулся в свою комнату. На столе уже стоял массивный медный подсвечник с тремя зажжёнными свечами — дело рук Лианы, которая всегда угадывала, когда свет будет нужен. Я разделся, погасил пламя одним лёгким движением ладони над свечками и повалился на кровать.

Насыщенный день. Очень насыщенный. И, что самое главное, — успешный. С этим чувством глубокого удовлетворения я почти мгновенно провалился в сон.

Вечернее солнце бросало длинные, косые тени через высокие окна кабинета. Барон Вальтер фон Хольцберг сидел в своём кресле, перебирая документы на столе. Рядом, в почтительной позе, стоял Ганс.

— Итак, Ганс, с налогом на торговый караван всё ясно? — спросил барон, не поднимая глаз от цифр. — Твои люди перепроверили? Старшина не злоупотребляет? Не обсчитывает селян, чтобы их медяки положить себе в карман?

Голос барона был ровным, деловым. Он не ждал подвоха, но это не отменяло проверки.

— Всё перепроверил лично, господин барон, — тихо, но чётко ответил Ганс. —