в уме, хотя сумму знал наизусть, — всё вместе на сто сорок семь оболов.

Я кивнул, не удивляясь. Качество требовало оплаты. Я засунул руку в бездонный карман, мысленно представив кошелёк с золотом и серебром, и выудил оттуда одну золотую крону и пять серебряных сиклей. Положил их в протянутую ладонь старшины.

— Бери оплату.

Его пальцы быстро сомкнулись над монетами. Он тут же, не сходя с места, отсчитал мне сдачу — десять оболов, аккуратно положив их мне в ладонь.

— Рассчитались, мастер. Всё чётко.

— Отлично. Спасибо.

Глава 14

14

Довольный быстрым и честным расчётом, я, уже предвкушая работу, поспешил обратно в свою комнату. Под мышкой — сумки, в руках — драгоценные мешочки с шарами. В голове уже выстраивались планы: сегодня нужно успеть изготовить все четыре новых пространственных сумки и, возможно, приступить к созданию следующего «Камня».

Вернувшись в свою комнату, я сразу приступил к подготовке. Первое — смешать состав. Клей, серебряный порошок. Однородная, сверкающая масса готова. Я положил первую сумку на стол, раскрыл трактат на нужной странице — уже скорее по привычке, чем по необходимости. Обмакнул тонкую кисть в состав, и… началось.

Рука с кистью действовала почти сама. Линии ложились на мягкую кожу уверенно, плавно, без прежней дрожи. Те руны, что ещё пару дней назад казались сложными, теперь выводились легко и точно. Говорят, профессионализм появляется, когда совершаешь действие тысячу раз. Но у меня, видимо, прорезался какой-то особый талант к начертанию. По ощущениям, сама вязь заняла от силы пятнадцать минут. Я дольше возился с подшиванием небольшого агата, стараясь сделать стежки незаметными и прочными. Затем — тонкая струйка силы, пропущенная через себя и влитая в серебряные линии. Готово.

Первую сумку я отложил и взялся за вторую. Азарт — вот что наполняло меня в этот момент. Я всегда отмечал за собой тягу к ускорению и оптимизации процессов. И здесь, кажется, произошло что-то подобное. Возможно, дело в более удобной позе за столом, в удачном расположении мисочки с составом, но вторая сумка пошла ещё быстрее. Рука будто набрала разгон. Сила, как послушный ручеёк, потекла по готовым каналам. Второй артефакт готов.

Третья сумка. Я уже не торопился, а наслаждался процессом. Тщательно выводя завитки, я наблюдал за красотой получающейся вязи. Да, старый магистр, автор трактата, был не только учёным, но и великим творцом. Сама вязь воспринималась теперь как изящное изобразительное искусство, воплощённое в серебре. Закончив начертание, я отложил кисть, взял иголку с ниткой — и вскоре третий артефакт занял своё место рядом с первыми двумя.

Четвёртая, последняя сумка. Здесь я уже почувствовал лёгкую усталость. Напряжение в кисти дало о себе знать, пальцы слегка онемели. Пришлось на минуту отложить всё и провести нечто вроде гимнастики: сжимать и разжимать кулак, вращать кистью. В голове само собой зазвучало что-то из далёкого детства: «Мы писали, мы писали, наши пальчики устали…» Смешно, но помогло. Закончив разминку, я завершил вязь, подшил последний агат и влил в него финальную порцию силы.

Готово. Все четыре.

И вот только теперь, откинувшись на спинку стула, я осознал накопившуюся усталость. Мысли о том, чтобы приняться сейчас же за «Камни Возвращения», испарились. Как говорится, утро вечера мудренее.

Чтобы отвлечься, я взял трактат и стал неспешно его перелистывать, скользя взглядом по заголовкам. Некоторые названия пробуждали живой интерес и желание когда-нибудь воспроизвести их:

«Пояс Странника: облегчение ноши для долгой дороги» — звучало как усиленная версия моей сумки, но для всего тела.

«Складной Мост: преодоление пропасти в кармане» — гениально! Портативное преодоление препятствий.

«Зеркало Дальнего Взора: узреть то, что скрыто расстоянием» — магическая подзорная труба?

«Ловушка для Тени: пространственная петля для незваного гостя» — ловушка для незваного гостя, почему нет…

Я листал дальше, и мой взгляд упал не на рецепт, а на раздел, озаглавленный: «Теоретические изыскания: о родственных связях Нитей Пространства и Реки Времени».

Это было не руководство к действию, а скорее философские и магические размышления старого магистра. Он писал, что пространство и время — не отдельные силы, а два проявления одной, более глубокой субстанции.

'В основе всего сущего лежит поле мироздания, пронизывающее бытие на всех уровнях. Пространство и время — не самостоятельные субстанции, но модуляции этого поля:

— Пространство — структура, задающая относительное положение сущностей.

— Время — поток, определяющий последовательность изменений.'

«Изменение пространственных координат неизбежно влечёт изменение временных параметров и наоборот.»

«Операции над пространством — перенос, вращение — имеют временные аналоги — ускорение, замедление.»

Он строил умозрительные модели: в точках с нулевой пространственной протяжённостью время останавливается, что наблюдается в порталах и временных петлях. Или, что ещё фантастичнее, создать «стабильную временную петлю» — карман, где время течёт иначе. Для практики он предлагал лишь эксперименты по наблюдению: генерация временной петли, позволяющей повторить событие в заданной пространственной локации. Для исправления ошибок, тренировки навыков. «Увы, — заключал магистр, — мои опыты успехом не увенчались. Сила, требуемая для хотя бы мига подобного созерцания, сравнима с мощью архимага. Помни: власть над пространством и временем — не цель, но инструмент. Используй знания с мудростью, ибо нарушение баланса чревато разрывом Реальности. Да пребудет с тобой Сила сопряжения!».

Меня заворожило. Это была грандиозная, пугающая и невероятно притягательная идея. Я углубился в чтение, мысленно примеряя теорию к своим скромным умениям, и не заметил, как в комнату вошла Лиана. Она бесшумно поставила на стол тяжёлый медный подсвечник с тремя зажжёнными свечами, бросив на меня понимающий взгляд, и так же тихо удалилась. Я даже не поблагодарил её, настолько был поглощён строками старого мудреца, рисовавшими в воображении картины путешествий не только в пространстве, но и во времени.

Барон Вальтер фон Хольцберг сидел за своим дубовым столом, одной рукой перебирая бумаги, другой поднося к губам бокал с тёмным, терпким вином. Напротив него, в глубоком кресле, сидела его супруга, баронесса Илона — женщина с острым пронзительным взглядом, который мало что упускал.

— Ну что, мой дорогой господин фон Хольцберг, — начала она с лёгким, хорошо знакомым барону сарказмом. — Как поживает твоё новое… приобретение? Мастер-портальщик? Не прогорел ещё на его содержании?

Барон отложил перо и откинулся на спинку кресла, глядя на жену с той особой, домашней улыбкой, которую он позволял себе только здесь.

— Напротив,