словно это для нее было делом самым обычным. Особенно почему-то ее заинтересовали печень и сердце бедного животного.

- Так, - сказала она. – Так. Ты бежишь от чего-то.

«Ну, не надо быть великим гадателем-гаруспиком, чтобы это определить», - подумал Мардук, и тошнотворная слабость отчасти отступила.

- Бежишь не только сейчас, ты бежишь от этого всю жизнь. И твои предки по материнской линии, они тоже бежали.

«Семья матери давным-давно перебралась в Нью-Вавилон из другого полиса, так что тут опять в яблочко», - мысленно ухмыльнулся Пьецух.

Только вот он не помнил, из какого точно, но, кажется, и там его предки были весьма влиятельны, и привезли немалое состояние.

- Тебе недавно предложили очень выгодную сделку, но ты отказался, - продолжила гадательница. - Дважды ты смотрел в глаза смерти, и дважды она щадила тебя. Пощадит ли в третий?

Выпрямившись, девушка взглянула прямо ему в лицо, и от ее взгляда Пьецуху сделалось одновременно и страшно – почти как от бешеного взора Ареса – и радостно, будто его наградили невероятным подарком.

- И как, пощадит? – с не присущей ему вообще-то наглостью вопросил он.

- Думаю, да, - улыбнулась прекрасная Луция. – И вот еще что…

Но тут из шлюза в кухню ввалилась толпа студентов, и самый громогласный, высокий и плечистый из них, Леонид, немедленно завопил:

- Эй кухари, завтрак готов? Жрать давайте!

В итоге, Мардука отправили чистить репу, и он так и не узнал, что еще узрела в кроличьих кишках восхитительная Кассандра с кафедры археологии.

А утром приключился спор. Мардук по-прежнему не горел желанием покинуть фургон, но, когда он, сонно позевывая, сполз со своей койки, в кухонном отсеке уже орали.

- Мы не для того согласились взять его с собой, - разорялся Леонид. – Всякому известно, что удача не дастся в руки, если в первый день нас будет не ровно двенадцать.

- Да оставь толстяка в покое, - примирительно говорил второй парень, рыжеватый и веснушчатый, по имени, кажется, Гай. – Дай ему поспать. Никто не верит уже в эти дурацкие приметы.

- Да, Лео, - вмешался ядовитый женский голос, явно принадлежавший Лу. – Ты же не веришь ни в демонов, ни в богов, и на Марсе, по-твоему, все тип-топ из-за геологических сдвигов и термальных источников. Зачем тебе дюжина?

- Мой отец оплатил весь этот цирк на колесах…

- Как и мой!

- Да заткнитесь вы оба.

Мардук закутался в простыню и осторожно выглянул за перегородку. И все замолчали.

- Что за спор, а драки нет? – широко улыбнулся он.

Широкоплечий Лео пару секунд неопределенно смотрел на него, а потом, видимо, решил не поднимать шум и включился в игру.

- Да вот видишь ли, друг мой Мардук, - сказал он. – Есть такая примета, что все археологические экспедиции в Мертвые Земли должны состоять из дюжины человек, не больше и не меньше. Иначе очень велик шанс не вернуться и вляпаться в какие-нибудь эпичные неприятности. Тем более, если имеешь дело с местом проклятым, а Дит именно что проклят.

- А как же Марс… - ввернула Луция.

- Марс Марсом, а наши приметы самые верные, правда?

Белозубо улыбаясь, Леонид развернулся к толпе приятелей. Те неуверенно закивали, разноголосо загомонили, и Мардук подумал, что он наверняка тут неформальный лидер, эдакий смутьян, заводила и король этой великолепной шайки, и подспудно ему позавидовал, потому что сам королем никогда не был. Рылом не вышел. А этот вышел, высокий, атлетически сложенный, с заразительной улыбкой и дерзким взглядом темных глаз, ни дать ни взять ожившая статуя молодого бога.

Тут Мардук почувствовал, как его затылок щекочет пристальный взгляд. Он резко обернулся. Красавица Лу стояла у кухонного прилавка, для чего-то опять сжимая в руках разделочный нож. И смотрела она не на него, а на молодого повесу, смутьяна и заводилу. Смотрела она на Лео, и Мардук не понял, чего было больше в этом взгляде – ненависти или презрения.

- Я пойду, - неожиданно сам для себя сказал он, вновь поворачиваясь к Леониду. – Пойду.

«Может, это даже будет интересно. Может, я даже когда-нибудь об этом напишу», - мысленно продолжил Пьецух, и непонятно было, кого он при этом уговаривает – себя, Лу или вообще кого-то третьего.

- Ну и отлично, - вновь блеснул безупречными зубами кифаред. – Тогда собираемся и живо выметаемся наружу, великие открытия ждать не будут.

Небо над отравленной пустошью горело странными цветами. Зеленый, зимородковый, но больше всего фиолетового – совсем не похоже на обычный рассвет.

Идущая рядом Лу обернулась. Голос ее из-под респиратора прозвучал совсем глухо:

- Это цвета демонического пламени, Мардук. Смотри – демона убили больше полутысячи лет назад, но его кровь до сих пор горит в небесах.

Пьецуха пробрала дрожь, и вовсе не оттого, что утренний воздух пустыни был изрядно холоден.

- Бу! – рявкнули из-за спины.

Журналист подпрыгнул. Конечно же, сзади стоял Леонид с дружками, и все они ржали.

- Поторапливайся, пельмень, а то упустишь всех демонов. Они там тебя уже заждались, ведь ты такой сытный и аппетитный, у-у, а твари пять сотен лет ничего не жрали.

Они поднимались на холм, или некую возвышенность. Дышать было тяжело – в воздухе не хватало кислорода, словно они карабкались на вершину горы. Мардук решил не обращать внимания на молодых дуралеев. Он был взрослым, солидным журналистом со сложившейся репутацией, и его не должны задевать выходки идиотов. Намного интересней посмотреть на развалины, на обглоданные ветром и временем скелеты дворцов и храмов… только развалин не было. Просто холм, большой холм с плоской верхушкой.

- Прошло пятьсот лет, Мардук, - тихо проговорила Луция, идущая справа. – Конечно, тут не осталось ничего, кроме камней и песка.

«Ничего, кроме камней и песка», - мысленно повторил он.

Это настраивало на философский лад. Если даже от великого Пеликана, барона Бездны, не осталось и жалкой косточки, то что останется через пять десятков лет от него? И так ли важна вся эта суета – его бегство, его старания, его усилия, важен ли даже его выбор? Он мог пасть на колени перед Аресом и облобызать след от его сандалий в пыли, и никто, ровно никто не знал бы об этом спустя полвека, и ничто бы уже не имело значения.

- Зато тут красиво, - договорила Лу.

Они стояли сейчас на самой вершине, под порывами резкого и