— Поспишь? — взвизгнула я. — А кто меня возвращать будет? Я одна до своей комнаты не доберусь.

— Говорю, не нервничай, — голос у Эша становился все слабее и слабее. — Мы все успеем.

Помните в детстве, когда вы падали на батуте, все остальные продолжали прыгать, чтобы вы не могли подняться? Так прибыв в Морок, я вечно среди прыгающих, готовых завалить меня.

Эш осел, упал на подушку и мгновенно погрузился в довольно глубокий сон. Я пробовала его растормошить, облила водой из ванной на свой страх и риск — ничего не помогало. Что у него за настойка, она из ягеля, мухоморов и крепкого снотворного?

В итоге я как-то понадеялась на его ответственность. До начала занятий было еще часов пять, хватит ему двух-трех часов, чтобы отоспаться?

Потянулась через него, чтобы добраться до книги и еще раз ее пролистать, но не тут-то было. Старшекурсник словно почувствовал женское тело. А что делают ребята, если в постели с ними оказывается девушка?

Я не знала, не было подобного опыта, но Эш, видимо, во сне действовал на инстинктах. Подхватил меня, так и не проснувшись, перебросил и уложил рядом с собой, чинно устроив свою руку на моей талии. Еще и придвинулся поближе, слава вселенной, не захрапел.

Могло показаться, что я просто-напросто лежу с ним в обнимку, но на самом деле в это же время происходила невероятная борьба с внутренними демонами

В первые пять секунд я краснела, потом чуть-чуть побледнела, а услышав размеренное дыхание за спиной, ощутив его близость, я…

Заснула.

Так сказать, нашла в себе силы больше не искать в себе силы.

Ну, да, я не создана для романтики и неловких моментов. Точнее, неловких моментов хоть отбавляй, но они не вызывают во мне трепет, бабочек в животе и симпатию. Стыд вызывают.

К тому же я страдала от недостатка сна, я Эш так самозабвенно сопел и накрывал меня. Как не проникнуться?

Увы, глаза я продрала, когда солнце уже минуло полдень, опустилось ниже и сообщало, что до завтрака остались считанные минуты.

Вскочив и отбросив чужую руку, я предалась панике. Я ведь обещала Тамиле…

Что она обо мне подумает?

Оставила бесполезные попытки разбудить Ходжеса и, накинув пиджак, вышла за дверь.

В голове я представляла, что ребята уже покинули этаж, и в коридорах будет пусто. Знала, что голодные парни — это неуправляемое стадо медведей, или тех же зомби в поисках мозгов. Но я недооценила другие черты характера у всего этого мужского поколения, запамятовала про их лень. Юношам в Мороке не требовалось накладывать макияж и утюжить юбки: встал, окропил себя водой в душевой, и ты красавчик.

В общем, коридор не пустовал, напротив, народу была тьма. И появившаяся девушка с размотанной прической, без формы, но в спортивных трениках, вызвала у них бурную реакцию.

— Да это же та выскочка? — ткнул в меня пальцем один из адептов.

На этот возглас повернулись все. Буквально все.

— Это не я, — буркнула себе под нос, делая шаг к выходу.

Но и его обступили любопытные студенты.

— Точно, которая вальнула Эша, — противно захихикал другой адепт. — Получается Эш ей отомстил, тоже вальнул, если вы понимаете, о чем я.

По помещению прошел мерзкий хохот, а после непристойные предложения.

— Эй, Веймарс, а заходи вечером ко мне.

— Нет, ко мне, — толкались между собой ребята, норовя до меня дотронуться.

Они так растоптались, так воодушевили и запрыгали, что древний пол не выдержал всеобщего поклонения моей персоне и испорченной репутации. Поди, сдержи этот пубертатный пыл, помноженный на оборотничество.

Один из юношей слишком лихо подпрыгнул, а, приземлившись, рухнул между досок, застряв ногами в деревяшках. И сдается мне, если его подельники не прекратят красочно восхищаться, то этот несчастный достигнет первого этажа. А может и земной коры. Да чего мелочиться, он в литосферу заглянет, а оттуда и до ядра планеты недалеко.

Зато на шум и гам прибежала леди Сара, которую резко начали переполнять мрачные чувства. Замок — ее наследие, а наследие не должны крушить и ломать всякие детины-переростки.

Она пыталась вытащить несчастного адепта, но отодрать доску от разрушенного пола, чтобы всех «тупотопов» погонять по академии, вышло почему-то быстрее.

— Пошли вон отсюда! — опасно верещала она, раздавая подзатыльники тем, кто оказался поблизости. — Б… Бедовая, — взглянула на меня, — где твой ухажер? Тебя реально нельзя одну оставлять.

— Спит он, — я растерянно развела руками.

— Спит, — хрюкнул застрявший, — ты его утомила, да?

— Ты вообще заткнись, — погладила, читай, приложила, его завхоз.

От такой картины я не знала, плакать мне или смеяться. Ситуация со слухами обо мне выходила страшная, но я ситуация развернувшаяся прямо сейчас вызывала улыбку.

— Иди уже, — погнала меня женщина, — стрелой в столовую или свою общагу. Не вздумай еще где-то задержаться. Эх, — забубнила она, — какой век, какое воспитание. На что эти девахи только не пойдут ради личного счастья…

Решив, что ее совет очень кстати, я помчалась в нашу комнату, старательно игнорируя чужие взгляды. Говорят, что это девчонки — сплетницы. Вовсе нет. Нет хуже сплетников, чем мужское население.

А когда в их мире работает правило, словно созданное для стриптизеров: смотреть на девушек можно, а трогать нельзя, с их уст срываются самые страшные небылицы.

В спальне Тамилы не было, и я понадеялась, что перехвачу ее в столовой. Но оказавшись в столовой, я сильно пожалела, что пришла туда.

Слухи словно стали осязаемыми, как маленькие тучки с грозами. Летали за мной и кололи молниями — чужим осуждением.

Тамила действительно находилась в столовой, подруга сидела с ядоварительницами и о чем-то шепталась. При моем появлении вскинула голову, отвернулась и вздернула нос. Понятно, обиделась.

Я бы и сама на себя за такое обиделась, ведь обещала… И обещание нарушила.

— Белка, иди сюда, — помахала мне адептка Гвард, а рядом с ней Мария толкнула девушку в плечо.

Кажется, вторая адептка не в восторге, что я не прячусь в комнате.

— Привет, — тяжело дышала я, не переставая оглядываться по сторонам. — А Эш не приходил?

— Тебе-то виднее, — ляпнул Рубен, получивший такой же тычок от Эндрю.

Наш стол разделился на две половинки. Рубен, Мария, как и многие другие, меня якобы осуждали, а Сонни и Энди не видели ничего предосудительного в моих поступках. Точнее, видели, но их я спасла, помогла, и в связи с этим они были готовы соглашаться со мной на что угодно.

По их мнению, я как человек-праздник. Яркая личность, удивлять так удивлять.

Удивлять я умела.

— Ясно, — плюхнулась между Марией