г. предприниматели решили нарушить ее. В письме от 30 июня 1892 г. они сообщили об этом профсоюзу шахтеров. «Компании пришли к выводу о необходимости, — говорилось в этом письме, — сообщить вашей ассоциации, что все соглашения, существующие между компаниями и Объединенной ассоциацией шахтеров, прекратят свое действие после 30 июня следующего года». 3 июля шахтеры и наземные рабочие (всего около 7 тыс. человек) собрались на митинг, на котором вынесли решение начать на следующий день забастовку. «Теперь, когда конфликт возник, — писала 4 июля в передовой статье газета «Сильвер эйдж», — благоразумие и выдержка должны господствовать в лагере шахтеров, как бы ни были жестоки необдуманные действия, предпринимаемые шахтовладельцами, и конечная победа должна венчать усилия рабочих, направленные на укрепление и защиту тред-юнионизма».

16 августа в Мельбурне состоялось заседание директоров компаний, на котором было решено использовать любые меры, чтобы добиться возобновления работы на шахтах с 25 августа, и, игнорируя требования профсоюзов, перейти к системе «свободных договоров». Предприниматели не сделали даже попытки урегулировать возникший конфликт арбитражным путем, как это предусматривалось сентябрьским соглашением 1890 г. Более того, увидев, что работы на шахтах возобновить не удается (25 августа па работу вышло не более 50 человек), они начали репрессии против бастующих. 26 августа было арестовано двое активистов. Одновременно на шахты полиция доставила штрейкбрехеров, набранных в Мельбурне. 15 сентября полиция окружила здание, в котором заседал стачечный комитет, и арестовала группу руководителей Объединенной ассоциации шахтеров.

Вот как описывается это событие в книге «Промышленная история Брокен-Хилла»: «В конце дня, когда в королевском театре шло заседание Комитета защиты, туда вошли тридцать полицейских, вооруженных ружьями. Другие полицейские остались снаружи... Арестованные были выведены через черный ход и доставлены в полицейский участок. В это время большой отряд войск, вооруженных ружьями с примкнутыми штыками, покинул Таун Холл и занял позиции вокруг полицейского участка... Среди задержанных лиц были Г. Геберль (президент Объединенной ассоциации шахтеров), Г. Херн (президент секции наземных рабочих Объединенной ассоциации шахтеров), Э. Полкинг-Хорн (помощник секретаря Комитета защиты), Ф. Хьютт (руководитель пикетчиков) и Д. Баннетс (член Комитета защиты)».

Суд над руководителями Объединенной ассоциации шахтеров состоялся в Дениликуине в октябре 1892 г. «Шестого октября арестованные руководители забастовки были отправлены экспрессом через Аделаиду в Дениликуин, где 24 октября должен был состояться суд над ними. Огромные толпы собирались на каждой железнодорожной станции, чтобы пожелать им счастливого пути... Толпы приветствовали их почти в каждом городе, а в Аделаиде более тысячи человек с большим энтузиазмом встретили их и проводили до отеля. Такая же картина наблюдалась по приезде их в Мельбурн, и даже в консервативном Дениликуине их сердечно приветствовало практически все население города».

Процесс длился пять дней. Подсудимые были признаны виновными и приговорены к тюремному заключению на срок от трех месяцев до двух лет. Решение суда вызвало протесты во многих городах Австралии. Митинги и демонстрации прошли в Мельбурне и Сиднее. «Даже сонная Аделаида провела несколько митингов протеста в Трейд Холле и других местах».

Забастовка шахтеров «Брокен-Хилл пропрайэтри компани» в 1892 г., так же как и новая крупная забастовка стригалей Квинсленда в 1894 г., окончилась победой предпринимателей. Поражение забастовочного движения в начале 90-х годов было не случайным. В его ходе выявились симптомы опасной болезни, поразившей в дальнейшем австралийское рабочее движение: оппортунизма, мелкобуржуазности профсоюзного руководства, стремившегося в ходе борьбы не к достижению победы, а к поискам компромиссов по принципу «и овцы целы, и волки сыты». Начавшееся тогда кооперирование вождей тред-юнионизма с австралийскими буржуазными либералами привело к тому, что австралийское рабочее движение в своем развитии пошло в сторону от социализма, а его руководство превратилось, по выражению В. И. Ленина, в элемент «капиталопослушный», «совсем уже мирный, чисто либеральный».

Тем не менее, несмотря на неудачи и поражения рабочих в забастовочном движении 1891—1894 гг., эти классовые бои не прошли бесследно. Правительства колоний вынуждены были искать компромиссные пути урегулирования конфликтов между предпринимателями и рабочими. Королевская комиссия Нового Южного Уэльса по расследованию причин забастовки 1890 г. в своих рекомендациях указала на необходимость создать систему арбитража для решения трудовых конфликтов. В 1891 г. в Новом Южном Уэльсе был введен в действие Акт об арбитраже, предусматривавший организацию советов из двух представителей от Совета профсоюзов и двух от Союза предпринимателей. Предполагалось, что спорные вопросы будет решать арбитраж, состоящий из трех членов, назначаемых правительством колонии. Причем одного представит Союз предпринимателей, другого — Совет профсоюзов, а третий — председатель — будет лицом, не связанным прямо ни с предпринимателями, ни с рабочими. Однако арбитражные органы оказались на практике нежизнеспособными. «Акт явился ничего не значащей бумагой, которую парламент утвердил, отказавшись выделить деньги».

В 1896 г. в Виктории был введен в действие Акт о промышленных и торговых предприятиях, предусматривавший создание органов для урегулирования трудовых споров, чаще всего связанных с заработной платой, — постоянно действующих трибуналов во всех отраслях хозяйства. Эти трибуналы, более известные под названием советы по зарплате, скоро появились во всех отраслях.

В Новом Южном Уэльсе новый Акт об урегулировании трудовых конфликтов Законодательный совет принял в 1901 г. Промышленные суды состояли из судьи, назначавшегося правительством колонии, и двух асессоров, один из которых избирался профсоюзом, другой — Союзом предпринимателей. Суды, обладавшие достаточной компетенцией, могли выносить не только решения по конкретному делу, находившемуся на рассмотрении, но и такие общие постановления, которые являлись обязательными для всех промышленных предприятий колонии. Суды имели право требовать у предприятий любые документы, но при этом обязаны были сохранять торговые и промышленные секреты. Проведение забастовок и локаутов в период рассмотрения споров в судах запрещалось под угрозой тюремного заключения сроком до двух месяцев или уплаты штрафа в 1000 ф. ст.

Необходимо подчеркнуть, что широкое введение в Австралии принудительного арбитража в значительной степени способствовало ускорению роста оппортунизма в австралийском рабочем движении. «Арбитражные суды, — писал в середине 40-х годов XX в. Э. Кэмпбелл, — стали одним из главных посредников, заставлявших капитал идти на уступки труду. Поэтому массам рабочих, недавно примкнувшим к рабочему движению, казалось, что суд, а не их собственное объединение приведет к улучшению условий труда. Таким образом, родилась наивная вера в арбитраж, которая была усилена сознательными действиями реформистских лидеров».

Если в 90-е годы лейбористы и профсоюзы еще как-то сопротивлялись принятию арбитражного законодательства, то ход обсуждения Акта об урегулировании трудовых конфликтов в 1901 г. показал всю глубину падения лейборизма, его срастания с буржуазным либерализмом. «Когда в 1901 г. законопроект был представлен на рассмотрение палаты представителен, — писал Э.